Город сгоревшей магии - Сана Эванс

– Получается, наша дальняя родственница уже была ведьмой, когда Королева ведьм прибыла со своими ковенами из Португалии и устроила войну с моурос?

Бабушка удивленно взглянула на меня, но решила не расспрашивать, откуда я знаю об этом.

– Да, – лишь ответила она. – Позже ее ковен присоединился к Королеве ведьм. В 1656 году, когда моурос сожгли ведьм и отвоевали Кастильмо обратно, ей и трем другим ведьмам удалось спастись. Они закрасили знаки на своих домах, сменили облик, обзавелись семьями и, забросив магию, стали жить в Кастильмо как обычные люди. Но Башахаун не оставляет просто так тех, кто предал его. Обряд перехода в ведьмы нужно совершить до семнадцати лет. Главное, выдержать этот срок, не давая магии соблазнить себя. Но их дочери держались. Все наследницы четырех ведьм держались до 1978 года.

Бабушка на миг прикрыла веки и выдохнула:

– Я все еще вижу во снах ту ночь. Мы праздновали День света, когда на моих глазах маленькая Кармен, моя лучшая подруга, оторвала голову Долорес, а затем убила десятки людей. Магия все-таки настигла наследницу одной из четырех ведьм. Кармен было одиннадцать, когда в нее вселилась Королева ведьм.

– Королева ведьм? – удивилась я. – Разве ее не сожгли в 1656-м?

– Сожгли ее тело, но не душу. Королева потому и зовется Королевой, что является самой могущественной из ведьм и самой приближенной к Башахауну. Говорят, он может разговаривать с Королевами, которые возглавляют ковены на каждом континенте. Башахаун наделяет их души бессмертием до определенного срока. Даже если тело Королевы умрет, душа будет скитаться долгие века, пока не обретет новый сосуд, чтобы вернуться к жизни. Но если душа Королевы не найдет новый сосуд вовремя, то отправится в преисподнюю Башахауна и будет гореть там вечно. Принять душу Королевы может лишь ведьма или потомок ведьмы, который несет в себе колдовскую энергию. Так ей удалось обмануть Кармен и сделать своим сосудом.

– А что произошло с Кармен потом?

– Ее убили сразу после нападения. На той же площади. Тело маленькой девочки не могло сдерживать мощную магию Королевы, поэтому она была не так сильна, как прежде. Кармен убили, а душа Королевы ведьм ушла странствовать дальше и искать другой подходящий сосуд.

Получается, я тоже могу быть сосудом Королевы, если впущу в себя магию и стану ведьмой. Но месяц назад мне уже исполнилось семнадцать.

Мы с бабушкой молча переглянулись, думая об одном и том же.

– Ты в безопасности, мой цветочек, – сказала она, сжимая мою ладонь. – Твоя мама не привезла бы тебя сюда, если бы тебе угрожала опасность.

Бабушка сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Хотя мне и не повезло с мужем, я растила твою мать вдали от магии. Как и она тебя. Летисия отказывалась возвращаться в Кастильмо, пока тебе не исполнится семнадцать. И я не настаивала. Но всегда считала, что ты должна узнать правду о своей родословной. Из-за этих разговоров твоя мать не хотела, чтобы я общалась с тобой.

Я взглянула на бабушку. Никогда не видела ее настолько уязвимой и слабой. Женщинам в нашем роду не везло с мужчинами – бабушка забеременела в юном возрасте, а дедушка не захотел этого ребенка и серьезных отношений. Вскоре он уехал из Кастильмо. Я никогда не видела дедушку, а мама никогда не видела своего отца.

– Но меня все равно не покидает ощущение, что с тобой что-то происходит, – сказала она.

Я отвела взгляд.

– Сны… – тихо произнесла бабушка. – Ты видишь сны о прошлом и будущем, верно?

– О прошлом. Откуда ты знаешь?

Вряд ли в моих снах есть отголоски будущего, ведь все указывало на то, что это события прошлых лет.

– Именно так магия пытается соблазнить тебя, обещая даровать силу. Но не искушайся. Колдовство приносит намного больше боли, чем счастья. Что именно ты видишь во сне?

– Ничего особенного, – соврала я. – Часто даже не помню толком.

Было невыносимо лгать бабушке, тем более после того, как она открылась мне и рассказала правду. Но если я расскажу о том, что вижу во сне, придется рассказать и о расследовании, которое мы ведем с друзьями. И я прекрасно понимала, что за этим последует не только беспокойство бабушки, но и запрет на подобную деятельность, и еще больший контроль надо мной.

Бабушка серьезно взглянула на меня.

– Помни, Эстела, что никто по сей день не знает о нашей родословной. Так должно оставаться и дальше, – строго предупредила она меня.

– Почему ты не сожгла вещи прабабушки? – спросила я, вспоминая жуткие находки в сундуке.

– Это все, что она мне оставила. Я спрятала их и никогда бы не использовала. Это не давало мне забыть, кто я на самом деле и чьей дочерью являюсь. Не забыть о том, что я справилась и не поддалась искушению. Зову, который душил меня каждую ночь.

Мне исполнилось семнадцать месяц назад. Если обряд нужно было совершить до этого возраста, то почему мои кошмары не прекратились? Я не видела подобных снов, когда жила в Мадриде. Может ли это означать, что это из-за того, что семнадцать мне исполнилось совсем недавно, или дело было в самом месте?

– Что вы тут сидите в такую рань? Еще ведь…

Мама, вышедшая во двор, осеклась. Ее взгляд застыл на фотографии. Лицо тут же побледнело.

– Мама, – сквозь зубы проговорила она, но тут же потеряла самообладание: – Я же пообещала, что сама расскажу, когда придет время!

– Не груби ей, – спокойно ответила я. – Бабушка сдержала свое обещание. Так же, как держала его все эти семнадцать лет.

От моего укоризненного взгляда мама побледнела еще больше. Она схватилась за перила, пытаясь успокоиться. Ее короткие кудри затрепал ветер. Волосы, которые она всегда выпрямляла, теперь с каждым днем становились более вьющимися, показывая истинную форму нашей семейной прически. Переехав в Мадрид, мама изменила не только место жительства, но и себя, пытаясь порвать все связи со своим родом. Но прошлое не сотрешь. И каждый новый день в Кастильмо подтверждал ее схожесть с бабушкой. Как внешне, так и характером.

– Как ты тогда узнала? – повернулась мама ко мне.

– Нашла вещи прабабушки. Плохо скрываете улики, – усмехнулась я.

Пальцы мамы забарабанили по деревянным перилам. Не знаю, кого она собиралась успокоить сейчас, меня или себя. Все вышло из-под ее контроля. Все пошло не по ее планам. А мама не любила, когда все шло не так, как она хотела.

– Ладно, – ответила мама и направилась к выходу. – Когда-нибудь это должно было произойти.

Большего я и не ожидала от мамы. Никаких объяснений, сожалений о