Военный инженер Ермака. Книга 6 - Михаил Воронцов

Впрочем, здесь, в Сибири, камень придется заменить деревом, по крайней мере, для начала. Камня поблизости не было — только глина да песок в обрывах. Зато леса было вдоволь. Тайга начиналась в нескольких вёрстах к северу от выбранного места, и там росли сосны огромной толщины, прямые, как стрелы, годные для любого строительства.

— Рубите лес, — приказал Хушдаур-бек. — Рубите, не жалея, будто деревья — ваши враги. Нам нужны тысячи брёвен.

Топоры застучали на рассвете следующего дня. Сотни людей отправились в тайгу — бухарские работники, нанятые в Самарканде, и местные жители, которых удалось привлечь обещанием платы. Остяки и вогулы, жившие в этих краях, смотрели на пришельцев с опаской, но серебро и железные подарки говорили на языке, понятном всем. За них они соглашались валить лес, таскать брёвна, показывать дороги.

…Скоро работа закипела по-настоящему. Лагерь на берегу Иртыша превратился в огромную строительную площадку. Дымили костры, на которых варили смолу для пропитки брёвен. Стучали топоры, визжали пилы. Сотни людей копали землю, другие сотни таскали брёвна с лесных делянок. По реке сплавляли плоты, гружённые строительным лесом.

Хушдаур-бек поставил работу так, чтобы каждый знал своё дело и своё место. Землекопы рыли ров — глубокий, в две сажени, и широкий, в три. Ров шёл полукругом, прикрывая город с напольной стороны, там, где плато переходило в открытую степь. Со стороны реки рва не было — там хватало естественной защиты. Землю из рва не вывозили, а насыпали валом с внутренней стороны, трамбовали, обкладывали дёрном. На валу ставили частокол из заострённых кольев — первая линия обороны.

За рвом и валом начиналась главная стена. Её возводили из толстых сосновых брёвен, уложенных горизонтально в два ряда с промежутком, который засыпали землёй и камнями. Такая стена держала пушечные ядра лучше, чем сплошная деревянная, — земляная забутовка гасила удар. Высота стены поднималась на четыре сажени.

Рахим лично следил за возведением бастионов. Пятиугольные выступы требовали особого мастерства — углы должны были сходиться точно, площадки должны были выдерживать вес тяжёлых пушек. Молодой инженер не спал ночами, проверяя расчёты, переделывая то, что казалось ему недостаточно прочным.

— Если бастион просядет под пушкой — мы все погибнем, — говорил он своим помощникам. — Враг войдёт через пролом, и никакие стены не спасут. Делайте как следует, или не делайте вовсе.

Пушки прибыли со вторым караваном. Тридцать стволов — от лёгких фальконетов, до тяжёлых осадных орудий, которые везли на специальных повозках, запряжённых восемью волами. При пушках были пушкари — бухарские мастера, обученные обращению с огнестрельным оружием, и несколько персов, сведущих в искусстве литья и ремонта орудий.

Хушдаур-бек лично принимал каждую пушку, осматривал ствол, проверял лафет. Он знал, что именно артиллерия станет главной силой его крепости. Сибирские татары не имели пушек, кроме нескольких, подаренных ему эмиром. Здесь, в Эртиш-Шахроме, пушки поставят на стены и бастионы, и любой враг, который осмелится подойти к городу, будет встречен градом чугунных ядер и смертоносной картечью.

Особое внимание Хушдаур-бек обратил на оборону речного фасада. Да, берег здесь был высок и обрывист, но он знал, что русские, захватившие Кашлык, воюют на лодках. Казаков Ермака Хушдаур-бек не опасался, их было слишком мало, но если московский царь пришлет настоящее войско… Цель нового города — противостояние с большой Русью, а не с этим ее осколком, неведомо как оказавшимся в Сибири.

Русские струги могли пройти по Иртышу, и тогда крепость должна была встретить их огнём. Хушдаур-бек приказал устроить несколько орудийных позиций, врезанных в склон обрыва. Пушки там стояли низко, почти у самой воды, и могли бить по судам прямой наводкой. Другие орудия размещались наверху, на специальных площадках, откуда простреливалось всё русло реки на версту в обе стороны. Любой корабль, который попытался бы пройти мимо Эртиш-Шахрома, попал бы под перекрёстный огонь сверху и снизу.

Осенью начали прибывать войска.

Первыми пришли конные сотни из Бухары — ветераны войн эмира Абдуллы, закалённые в боях с персами и хивинцами. За ними — пешие стрелки с фитильными ружьями, в войлочных шапках и стёганых халатах, защищавших от сабельных ударов. Потом — отряды ополченцев из вассальных племён, кочевавших в степях южнее Иртыша.

Хушдаур-бек принимал каждый отряд, записывал имена командиров, назначал места для постоя. Город ещё не был достроен, но внутри периметра стен уже возводились казармы — длинные деревянные бараки с печами, способные вместить сотни людей. Для командиров строились отдельные дома, для Хушдаур-бека — целая усадьба с двором и конюшней.

Скоро в Эртиш-Шахроме было уже больше двух тысяч воинов. Ещё тысяча должна была прийти весной, когда откроются степные дороги. Три тысячи — такова была воля эмира. Три тысячи воинов, способных держать город против любого врага и при нужде выйти в поход, чтобы покорить окрестные земли.

Хушдаур-бек понимал, что этого мало для завоевания всей Сибири. Но для начала — достаточно. Город станет опорной точкой, якорем, вокруг которого будет строиться бухарская власть в этом краю. Из города потянутся торговые пути на север и восток. В город потекут меха, моржовая кость, серебро с далёких уральских гор. Местные племена — остяки, вогулы, татары — поймут, что с Бухарой лучше торговать, чем воевать. А тех, кто не поймёт, можно будет убедить силой.

По вечерам Хушдаур-бек поднимался на недостроенную стену и смотрел на закат. Солнце садилось за степь, за бесконечную равнину, тянувшуюся до самого горизонта. Там, на юге, лежала Бухара — великий город, сердце мусульманского мира, столица эмира Абдулла-хана. Отсюда до Бухары было много месяцев пути, но Хушдаур-бек не чувствовал себя оторванным от дома. Он чувствовал себя рукой эмира, протянутой в эти дикие земли.

На севере темнела тайга — бескрайний лес, полный зверя и рыбы, населённый дикими племенами, которые ещё не знали истинной веры. На востоке река уходила к горам, за которыми лежали земли, неведомые даже самым опытным караванщикам. За двести вёрст отсюда, стоял Кашлык — бывшая столица хана Кучума, а ныне — гнездо русских казаков, захвативших город несколько лет назад.

Хушдаур-бек думал о казаках. Он слышал о них от купцов и лазутчиков — горстка людей, несколько сотен, пришла из-за Урала и разгромила войско Кучума. Они были храбры и хорошо вооружены, умели стрелять из ружей и пушек. Но их было мало, слишком мало, чтобы удержать такую огромную страну. Рано или поздно они либо