Чума на оба ваших дома - Дмитрий Викторович Распопов

— То есть если он поджигает мои деревни и урожай, то это нормально, синьор Антонио? — удивился я.

— Это никогда не нормально, синьор Иньиго, — он покачал головой, — но из-за этого в следующем году умрут от голода ни в чём не повинные люди.

Я, по его словам, взгляду и эмоциям тут же понял, что передо мной пацифист, с которым нужно разговаривать исключительно терминами экономической и социальной войны.

— Какие ещё у меня есть варианты? — притворно тяжко вздохнул я.

— Ослаблять его влияние в городах, — вдохновенно оседлал он любимого конька, — блокировать все его законодательные инициативы.

Я скептически на него посмотрел.

— Насколько это эффективно, синьор Антонио?

— Значительно медленнее, чем поджоги, но зато работает вдолгую.

— А ещё, судя по тому, что в этом участвует много людей, которым нужно будет давать взятки, ещё и значительно дороже, — заметил я.

— К сожалению да, синьор Иньиго, — не стал отрицать он, — люди любят деньги больше, чем будущее своих детей.

— Хорошо, синьор Антонио, давайте поговорим более предметно, — решил я больше не тянуть кота за хвост, — что предлагаете вы, и что могу сделать я, чтобы уменьшить влияние Франческо Сфорца на большие города Миланского герцогства?

— Я прикинул, на взятки и подкупы уйдет минимум двадцать тысяч лир, — покивал он на мои слова, — но зато эти деньги минимум на пару лет парализуют всю законодательную и исполнительную власть в герцогстве.

Если честно, то его предложение было мне не сильно интересно. Какие-то непонятные проекты, с непонятным выхлопом, но зато на которых можно украсть много денег, ведь все взятки и подкупы никак нельзя учесть по бухгалтерии, даже если я попрошу его вести отчётность по тратам. Мне следовало отказаться, но я решил пока я в Болоньи, потяну со своим окончательным ответом.

— Это всё очень интересно, синьор Антонио, — улыбнулся я ему, — я уверен, за то время, пока я в городе, вы расскажите мне подробности.

— Конечно, синьор Иньиго, всегда в вашем распоряжении, — тут же ответил он.

— «Ещё один философ-мечтатель, — вздохнул я, прощаясь с ним, — пока он начнёт по-настоящему сопротивляться герцогу, тот уже умрёт своей смертью».

Когда синьор Антонио ушёл, ко мне за стол подсел Сергио.

— Разочарование? — понял он по моему кислому виду.

— Полнейшее Сергио, — покивал я, — если бы не школа фехтования, можно было сказать, что в Болонью мы приехали зря.

— Надеюсь ты не сказал ему прямое «нет»? — поинтересовался он.

— Конечно нет, сказал, что мы ещё встретимся и обсудим эти его проекты, — кисло ответил я.

— И ты обязательно с ним встретишься, и даже дашь немного денег, — не вопросительно, а утвердительно заметил он, явно давая совет, — я знаю такой типаж людей, пользы никакой, зато шума на весь мир. Не нужно тебе с ним ссориться, лучше просто дать много меньше, чем он хочет. Ровно столько, чтобы не возникал.

— Похоже, так и придётся сделать, — согласился я с ним, — но Боже, какое разочарование! Кардинал мне так его расхваливал, что я подумал встречу человека, который ни перед чем не остановится, чтобы подорвать власть герцога, но едва я заговорил о поджогах, он тут же сдулся.

— А зачем ты заговорил о поджогах? — тут же нахмурился Сергио.

— Хочу немного сжечь урожай на землях, которые принадлежал лично герцогу, — прямо ответил я.

— Он просто купит себе зерно у своих вассалов, — он покачал головой, — а вот уже их земли ты тронуть ну никак не можешь, если конечно не хочешь поссориться разом со всем Миланским герцогством, а не только Франческо Сфорца.

— И в мыслях не было, — заверил его я.

— Ну тогда просто поджоги, не сильно к чему-то приведут, — граф остро посмотрел на меня, — нужно ещё тогда убивать крестьян.

— У меня нет столько денег, — сразу отказался я, — нанимать и тратить столько золота, сколько Франческо Сфорца, я физически не могу.

— Тогда кроме того, что ты ещё больше его разозлишь, этот ход не будет каким-то значимым в вашем противостоянии, — предостерёг меня он.

Я вздохнул.

— Всё идёт к тому, чего я не очень хочу делать, — признался я графу.

— Так мне и не расскажешь, что это? — хмуро посмотрел он на меня.

— Не сейчас Сергио, прости.

— Ладно, тогда уже поздно, давай спать, завтра с петухами опять придёт твой учитель.

— Парень и правда хорош, — согласился я ним, — и главное мотивирован.

— Это да, гоняет он тебя, будто ты не маркиз, а седьмой сын захудалого дворянина.

— Пусть, главное, чтобы от учёбы был толк, — отмахнулся я.

Сергио поднялся со своего места, и я вслед за ним.

— Спокойной ночи, — пожелали мы друг другу и разошлись по своим комнатам.

* * *

5 августа 1461 A . D ., Милан, Миланское герцогство

В большом зале, где находилось всего три человека, повисло напряжённое молчание. Франческо Сфорца хмуро смотрел на полководца, который склонился перед ним, поскольку новости, что он принёс были крайне неприятными, если не сказать, что катастрофическими.

— Как до этого дошло Роберто? — поинтересовался он у кондотьера, которому было дано сильное войско, которого должно было с лихвой хватить для захвата слабой Генуи.

— Как я уже писал раньше, ваша светлость, — тот стоял со склонённой головой, — нас обманули изначально. Генуя была укреплена, имела войско из пятнадцати тысяч наёмников, так что я не знаю, откуда появлялись эти слухи, что он слаба.

— Чикко? — герцог повернулся к советнику, который побледнел, поскольку это была его зона ответственности.

— Все наши источники и прикормленные аристократы в один голос заявляли, что можно прийти и сорвать этот плод, некому даже сопротивляться, — ответил он, поджав губы.

— Разберись с теми, кто это говорил, — стиснул губы герцог.

— Да, ваша светлость.

— Дальше Роберто, — повернул он взгляд к кондотьеру.

— Дальше ваша светлость высадились французы, — продолжил граф Кайаццо, — что как вы понимаете, вообще не входило в наши планы. Причём возглавил их сам герцог Анжуйский.

—