Чума на оба ваших дома - Дмитрий Викторович Распопов

— Да? — я остановился и скептически на него посмотрел.

— Абсолютно! Я знаю, что говорю! — тут он быстро закивал, — быстрые ноги, крепкие запястья, а движения рук точны и идеальны!

Ничего подобного в себе я не чувствовал, так что пожал плечами. Он, видя это, продолжил занятие.

— Сoda lunga stretta, — произнёс он название гвардии, и я в неё встал.

— Coda lunga alta, — сказал он мне сменить гвардию, и я это сделал.

От двери послышался шум и в зал вошёл Фабио. Я попросил Гвидо остановиться и повернулся к лейтенанту.

— Да Фабио?

— Прибыл мастер Дарди, с ним ещё один человек, представившийся синьором Антонио Палеотти.

— Пустите, — я хоть и удивился, что нужный мне человек пришёл сам, но не отказывать же ему в этом.

На пороге таверны появились мужчины и мастер Дарди обратился к ученику.

— Гвидо можешь отлучиться на полчаса?

— Да наставник, конечно, — кивнул тот и поздоровавшись с синьором Антонио, вышел из зала.

— Маркиз де Мендоса, позвольте представить вам синьора Антонио Палеотти, — представил он мне высокого, худого словно жердь мужчину с небольшой бородкой.

— Синьор Антонио, много слышал о вас, — ответил я на его поклон.

— Представляете наше общее удивление, синьор Иньиго, — обратился ко мне мастер Дарди, — когда я сегодня в университете сказал, что уйду пораньше, поскольку у меня урок с вами, то оказалось, что синьор Антонио тоже хотел бы с вами встретиться. Представляете себе такое невероятное совпадение?

— Вы преподаёте в университете Болоньи? — удивился я, — тоже фехтование?

— Нет синьор Иньиго, я профессор математики, геометрии, астрологии, — с улыбкой ответил Дарди.

Мои глаза расширились, как-то эти науки не вязались у меня с лучшим мастером меча города.

— А вы, синьор Антонио? — повернулся я ко второму гостю.

— У меня всё скромно, синьор Иньиго, — он перенял обращение ко мне от Филипо Дарди, — я лишь преподаю право.

— Мастер, могу я всего на пару минут поговорить с синьором Антонио, чтобы мы с ним условились о времени и месте, где бы могли с ним поговорить более предметно о вещах, которые нас обоих интересуют?

— Разумеется синьор Иньиго, я потому и привёл своего друга к вам, — улыбнулся Филипо Дарди.

Мы отошли с синьором Антонио за пределы слышимости и с любопытством друг на друга посмотрели.

— У вас потрясающе хорошие рекомендации, синьор Иньиго, или лучше ваше сиятельство? — с лёгкой иронией обратился он ко мне.

— Если у вас есть большое желание побольнее ужалить Франческо Сфорца, — тихо ответил я ему, — можете называть меня как угодно, синьор Антонио.

Он тонко улыбнулся, и улыбка за змеилась на его губах.

— Я поспрашивал о вас, синьор Иньиго, — кивнул он, — и мне сказали, что вы непримиримые враги с герцогом.

— Его сын оскорбил меня, как дворянина, а вместо того, чтобы извиниться и попытаться сгладить конфликт, герцог сам напал на мои земли, синьор Антонио, — спокойно ответил я, — так что непримиримые ещё мягко сказано.

— Хорошо, тогда я предлагаю поговорить здесь у вас, сегодня вечером после семи, устроит? — предложил он, на что я конечно же согласился и мы, раскланявшись простились до вечера, а я вернулся к мастеру Дарди и вскоре присоединившемуся к нам Гвидо.

Глава 10

Всё тело, каждая мышца гудела после занятий. Учителя, видя, что я неутомимая машина, давали мне больше и больше, удивляясь, откуда в таком теле, как моё столько выносливости. Я лишь улыбался, шутил что много ем и долго сплю, но не рассказывать же им правду, что виной всему были те странные чёрные нити, что с недавнего времени обвивали мои мышцы, которые я видел в нейроинтерфейсе, когда рассматривал там состояние своего тела. Я уже видел, что основной каркас нейроинтерфейса был вживлён мне в позвонок, поскольку именно от него прорастала по всему телу новая система мышечной поддержки. Именно она давала мне усиление силы и ловкости, а также явно помогала разными коктейлями гормонов быть более выносливым, но как это было заложено природой, за всё приходилось платить на следующий день. Апатия, вялость и боли по всему телу были меньшими из откатов за полученные телесные преимущества.

В ожидании гостя, я сидел в зале, а на столе остывала недавно приготовленная еда. Мне было интересно узнать у Антонио Палеотти, как именно он гадит герцогу Франческо Сфорца, и могут ли мои деньги сделать эти гадости более неприятными. Понятное дело, запросто так я не собирался давать своё золото.

— Синьор Иньиго, ваш гость, — наконец Фабио зашёл в зал и доложив о прибытии синьора Антонио, отодвинулся, чтобы дать ему пройти.

Я поднялся и встретил мужчину, показав, что он может сесть напротив меня.

— Прошу, — показал я на еду и вино, — начнём с ужина, пока всё окончательно не остыло.

Он с улыбкой согласился, и мы принялись за еду. Он явно косился на меня, на мои столовые приборы, на то, как я ем, поскольку всего спустя пару минут, он поинтересовался у меня.

— Расскажите пожалуйста, синьор Иньиго, как именно вас оскорбил Галеаццо Мария Сфорца?

— Изнасиловал мою служанку, купленную за весьма большие деньги, — кратко ответил я, — простите меня, что говорю без подробностей, но это не та история, которую хочется долго обсасывать.

— Я понимаю, разумеется, синьор Иньиго, — согласился он со мной, — впрочем я не удивлён таким его поведением. О наследнике герцога идёт весьма своеобразная молва. Те, кто знаком с ним близко подмечают его жестокость, коварство и не умение держать слово.

— Не знаю его близко, но я рассчитывал, что по крайней мере герцог, как умный и осторожный политик, не станет раздувать из этой искры большое пламя костра, — ответил я ему, — но видимо он посчитал, что маркиз из Арагона недостоин разговора с ним.

Синьор Антонио хитро улыбнулся.

— Герцогу свойственен некоторый снобизм, но для человека его положения это вполне нормально.

— Вот только методы, которыми он действует, — я покачал головой, — заставляют меня задуматься над тем, что может стоит ответить ему ровно тем же?

Синьор Антонио заинтересованно посмотрел на меня.

— Например?

— Сейчас август, — напомнил я ему, — сезон сбора урожая.