Дивергенция - Сергей Сергеевич Казанцев

пистолета в темноту, стараясь сделать это так, чтобы не задеть в случае стрельбы наложниц Евстафия, которых успели поднять наверх и уложить на большой диван. Сквозь ветер послышался звук непонятной возни, а затем до боли знакомый звук мычания одной из покалеченных девушек. Женя больше не мог ждать.

Первая вспышка выстрела показала, что в комнате, возле дивана, находятся две стоящие горизонтально человеческие фигуры. Второй выстрел был более точным, да и расстояние смешным. Третья вспышка дала исчерпывающую информацию о находящихся в комнате предметов и тел. На полу Женя насчитал три трупа без труда узнаваемых каннибалов, так одеваться могут только они. Слева, в углу буквально в метре от себя он заметил берцы Николая, далее свет не распространялся или не хватило угла обзора. Поэтому понять в каком состоянии напарник не представлялось возможным. Ещё боковое зрение Жени уловило дуло автомата АКМ недалеко от обуви Николая, а это был более весомый аргумент, чем его ПМ.

Ближнего к нему каннибала, а именно каннибалку, Женя положил на покрытый снегом пол третьим выстрелом. Второй мезотермик, мужчина, что принялся хозяйничать на диване, среди беспомощных девушек, оказался шустрее и успел спрятаться за диван. Но как только он присел, укрывшись за подлокотник дивана, в комнату буквально влетели ещё две особи. Передвигались они на четвереньках, что сильно затрудняло прицельную стрельбу по ним, цель была не стандартной. Скорость движения была столь высока, что Женя не успел среагировать, как они набросились на него.

Удары посыпались с разных сторон, Женя пытался стрелять в темноту, но скорей всего безрезультатно. Затем его подкинули в воздух, встряхивая словно тряпку. В совокупности с полной темнотой Женя мгновенно потерял ориентацию в пространстве. Он мог определить лишь где верх, а где низ, все благодаря закону всемирного тяготения. Его тело постоянно сталкивалось с потолком, стенами после чего падало обратно на пол. Как бы ни был хорош защитный костюм, к полётам и падениям с высоты он был не приспособлен. Внутренние органы сотрясались с такой силой, что грозились в ближайшее время оторваться, свободно перемещаясь внутри организма. Где теперь вход, окно, диван, неподвижно лежащий Николай – совершенно вылетело из головы. Женя был полностью дезориентирован. Даже если бы его сейчас оставили в покое, то он с трудом бы нашёл ближайшую стенку.

Избиение продолжалось довольно долго, его кидали, пытались оторвать руку или сломать ногу. Хорошо, что до каннибалов не дошло оторвать ему голову, так как скорей всего им бы это удалось. Фартук на шлеме, защищающий шею от ударов и укусов был наполовину оторван ещё в подъезде. А тросики, удерживающие шлем на костюме, пришли в полную негодность и держались на честном слове.

Иногда казалось, что его выкинули в открытое окно, так как полёт, напоминающий невесомость, длился слишком долго. А может это он терял сознание, погружаясь в состояние невесомости. Наверное, этим двум бывшим мужчинам, всё-таки удалось бы вытрясти душу из Жени. Защитный костюм, каким бы он не был прочным, всё же не может спасти тебя, когда трёп длится слишком долго. Помочь себе Женя не мог. От таких потрясений пистолет он потерял, обрез перезарядить в таких условиях не реально, а винторез слетел из-за спины и упал куда-то на пол, скорей всего порвали ремень.

И вот когда сознание стало покидать Женю, комната вдруг озарилась ярким светом. Женя подумал, что это ангелы спустились с небес за его грешной душой. Затем, буквально одновременно со светом, его слух оглушил грохот. До этого он почему-то не представлял, что огнестрельное оружие может стрелять так громко. Наверное, слух перед смертью сильно обострился.

Голень правой ноги обожгло, словно к нему приложились раскалённым металлом. Но боль длилась недолго, исчезла почти сразу, покинув место соприкосновения, оставив после себя тяжесть и слабость. Женя в очередной раз упал на пол. После бесконечных подбрасываний его многострадального тела он попытался оглядеться вокруг. Комната была хорошо освещена, из коридора квартиры работал мощный фонарь, луч которого слепил глаза, оттуда не прекращая стрелял автомат, не жалея патронов. Но для Жени всё вокруг вертелось как на каруселях, зрачки не могли сфокусироваться на каком-либо предмете. В темноте это головокружение переносилось легче. Сейчас при свете диван, трупы, стены, потолок, пол кружились с такой скоростью, что стало тошнить.

Вдруг ему стало плохо. Женя почувствовал приближение смерти, мочевой пузырь опорожнился сам по себе. По ногам потекли горячие потоки жидкости. Женя впервые испугался, паника накатила с такой силой, что он подпрыгнул, чтобы встать на ноги. Удержаться на ногах он не смог, его повело в сторону, заваливая тело на пол, а голень обожгла такая боль, что сознание, сжалившись над человеком, погрузило его во тьму.

***

Из полубессознательного состояния Юлю вывел громкий, но до боли знакомый звук. Этот звук всегда сопровождался тревогой и опасностью, и она проснулась, продолжая лежать с закрытыми глазами, укутавшись в толстое одеяло, которое промокло насквозь от её пота, прислушиваясь к звукам вокруг. Второй хлопок, раздавшийся где-то далеко, явно был звуком выстрела огнестрельного оружия. Это вывело её из сна окончательно. Сразу накатил кашель, разрывая гортань, которая пересохла во время глубокого, как смерть, сна.

Пошарив рукой в темноте, а в спальне она была абсолютной, несмотря на то, что Юля помнила, что шторы на окнах открыты. Юля нащупала угол тумбочки, стоящей рядом с кроватью. На её гладкой и отполированной поверхности должна была стоять стеклянная кружка с водой. Безумно хотелось пить, настолько сильно, что кружилась голова, а кровь в жилах казалась густой, как студень. Кружка оказалась на месте, и в ней действительно была вода, только холодная как лёд, от неё замерзло нёбо и свело болью зубы.

Сделав пару глотков, Юля поняла, что в комнате очень холодно. Тепло было лишь под толстым одеялом, куда она мгновенно залезла обратно. Такого не могло быть, печку обычно топили регулярно, а водяное отопление было проведено по всей квартире. Если так холодно, то почему никто не топит печку. Страшная мысль мелькнула в голове и она, завернувшись в тёплое одеяло, подскочила с кровати.

– Ник! Аня! – крикнула она в пустоту темноты, однако из уст вылетел лишь еле слышимый хрип.

В голове продолжали метаться мысли, создавая картины одну страшнее другой. Память заработала быстрее. Всплыли воспоминания, и до неё стало доходить, что она заболела, затем ей стало хуже, и сколько она была в беспамятстве, она не помнит. От работы мозга разболелась голова, особенно затылок и виски. Боль стала невыносимой, Юля присела на кровать и, крепко сжав, зубы застонала.

Боль не прошла, но приняла более тупую форму, давая возможность начать действовать. Первое, что сделала Юля, это нашла тумбочку, на которой стояла кружка с водой. Используя лишь кончики пальцев, нащупала внутри неё туристический фонарик, специально туда положенный вот на такие случаи.

Яркий свет резанул по глазам, по щекам побежали слёзы бессилия, боль в голове усилилась, закружилась голова. Боль стала пульсирующей, буквально разрывая черепную коробку. Юля опять застонала и, прищурив глаза, принялась перебирать упаковки с лекарствами. Найдя среди картонных коробочек знакомое название, она быстрым движением вынула оттуда три таблетки и закинула их в рот. Медленно пережёвывая, морщась от горечи, она запила лекарство холодной водой. Эти таблетки можно было просто проглотить, не испытывая горечь. Но у Юли так раскалывалась голова, что ей хотелось побыстрее избавиться от непереносимой боли. А измельчённое лекарство, как известно, быстрее впитывается в кровь.

Где-то возле дома, на улице, продолжали стрекотать автоматы, создавая тревожное состояние, оказывая угнетающее действие на психику. Свет фонарика дал возможность найти свою одежду, аккуратно сложенную на кресле по другую сторону от кровати. Юля оделась быстро: в комнате царил почти замогильный холод. Вдобавок ко всему, ныло всё тело от каждого движения. Боль словно, электрический ток, неслась