Кровь не вода 2 - Василий Седой

Я вышел из ступора и начал лихорадочно перезаряжаться от рыка Святозара:

— Достань лучника, не стой столбом.

Он это рявкнул, одновременно отбивая саблей очередную стрелу, отчего я с облегчением выдохнул.

Оставшийся лучник тем временем понял, что не может нам ничего противопоставить. Осознав, что этот бой ему не выиграть, он подхватил воющего товарища, предварительно треснув его чем-то по башке, и перебросил поперёк седла. Затем попытался вернуться на другую сторону кургана, двигаясь по своим следам.

Я стрелял ему уже почти в спину за мгновение до того, как он должен был на какое-то время скрыться из глаз за одним из слонов. Снова попал и с облегчением выдохнул, направляясь к Святозару, чтобы побыстрее заняться его раной.

Тот, повернувшись ко мне, вызверился:

— Куда тебя несёт? Давай попробуй теперь достать последних двоих. Постарайся не дать им уйти.

Честно сказать, я успел забыть об оставшихся противниках. Очень хорошо, что об этом помнил Святозар.

Прежде, чем смотреть, где находятся оставшиеся ногаи, я в очередной раз перезарядил винтовку, моля всех мыслимых богов о том, чтобы её не разорвало при выстреле. И только тогда направился к противоположному склону.

Благодаря какому-то чуду и, наверное, тому, что мне всё-таки действительно кто-то ворожит, я остался в живых и даже не получил ранения.

Стоило мне появиться на виду у противника, как у моего виска свистнула стрела. Моим глазам открылась картина, от вида которой я помимо воли вздрогнул.

Двое оставшихся воинов не стали по примеру своих товарищей объезжать курган. Вместо этого они спешились и начали подниматься по крутому склону на своих двоих. Делали это очень грамотно, прикрывая друг друга.

Пока один поднимался, другой его страховал, изготовив лук, и так, сменяя друг друга, эти двое к моменту, когда я появился на их стороне, добрались почти до самой вершины. Одному из них оставалось вообще какой-то десяток шагов. Второй ненамного отстал и находился метрах в двадцати пяти от этой самой вершины кургана. Именно он чуть не вогнал мне в голову стрелу. Сам не понимаю, как он мог промахнуться с такого расстояния.

Все дальнейшее слилось для меня в одно длинное мгновение. Я действовал, не думая, без участия разума. Хотелось бы сказать, что я работал на рефлексах, вбитых в подкорку, наработанных в изматывающих тренировках. Хотя, нет, не было у меня подобных занятий и здесь, наверное, по большей части включились инстинкты.

Ещё когда я отшатывался от стрелы, пролетевшей мимо виска, моя правая рука сама по себе потянулась к заткнутому за пояс пистолету.

Мало кто поверит, но при этом в голове у меня успела мелькнуть мысль, что мне край нужны под это оружие нормальные кобуры.

Миг, и дуло пистолета смотрит на ближайшего ко мне воина. Ещё миг, и после выстрела тело противника кубарем летит вниз. А я, присев, пропадаю с глаз лучника. Мгновение и я, дернув с себя шапку, кидаю её в сторону вверх с расчетом, чтобы она мелькнула на глазах у лучника.

Практически одновременно со стрелой, сбившей шапку, я поднимаюсь во весь рост уже готовым стрелять и встречаюсь глазами с лучником, у которого эти самые глаза становятся огромными. Одновременно с моим выстрелом этот воин прыгает назад в сторону, и я впервые в этом бою промахиваюсь. Правда и воин уже ничего сделать не может, кубарем катясь вниз по склону.

Действуя все также на автомате, начинаю перезаряжаться. А рядом со мной появляется Святозар с луком.

Скосив на него глаза, продолжая при этом механически готовить винтовку к бою, я отметил, что вид у него очень уж странный. И говорю я не про кровь, которой он уделан с головы до ног, а про торчащую под мышкой стрелу, которая явно мешала ему стрелять.

События между тем продолжали стремительно развиваться. Катящийся вниз воин каким-то образом смог превратить неуправляемые кувырки в стремительный бег вниз, хитро вскочив на ноги. При этом он ещё и пытался изображать хаотичные зигзаги, сбивая таким образом Святозару прицел.

Уже в самом низу он одним движением смог перебросить висящий за спиной щит в руку и дальше начал передвигаться подобием приставного шага, сноровисто приняв на этот щит одну из выпущенных Святозаром стрел.

Я закончил перезарядку и приготовился к стрельбе аккурат, когда удирающий воин одним плавным движением, так и прикрываясь щитом, вскочил в седло. Здесь я его и подловил, выстрелив, целясь в середину корпуса. При этом хоть и попал, но выбить из седла не смог.

Повернувшись к Святозару, я произнес:

— Больше из ружья стрелять не смогу, его может разорвать. — На что Святозар, не задумываясь ответил, кивая вниз:

— А больше и не надо. — После чего весело заржал, приговаривая:

— Не готов значит, малек ещё. Будет Нечаю с чего удивиться.

Просмеявшись, Святозар снова кивнув вниз, уже спокойно сказал:

— Последний матерым волчарой был, такого убить дорогого стоит. — Он глянул на меня каким-то шалым взглядом, снова начиная смеяться, добавил:

— Теперь-то, Семен, тебя безнаказанно точно никто не сможет избивать. Я видел, как ты двигался к концу боя. Ты теперь воин, не новик.

Он снова рассмеялся, а меня неожиданно начало потряхивать. Мгновенно навалилась какая-то непереносимая усталость, будто весь световой день махал со Святозаром палками без перерыва и отдыха. Даже сел, где стоял, прямо на холодную землю. Настолько мне вдруг поплохело.

Святозар, надо отдать ему должное, сразу заметил, что меня накрыло. Тут же подскочил, отвесил нехилую пощёчину и произнес:

— Не смей раскисать, сейчас не время. Потом отдохнёшь. Сейчас нужно закончить начатое и собрать добычу.

Увидев, что я пришёл в себя, и кряхтя начал подниматься, он снова заржал и в очередной раз произнес:

— Аххах, не готов он…

Глядя на поведение Святозара, мне вдруг пришло в голову, что его, похоже, тоже неслабо накрыло после этого боя. И этот непрекращающийся смех с весельем ничто иное, как отходняк. Осознав это, я собрался с силами и произнес:

— Святозар, нужно стрелу вытащить, обработать рану и перевязать, а то кровью истечешь.

— Пришел, значит, в себя? Это хорошо. Давай тогда с этого и начнём. — Он тут же достал нож. Как-то хитро придержав второй рукой стрелу, торчащую из-под мышки, одним движением он срезал наконечник, который бережно убрал куда-то за боевой пояс. Скорее всего в какой-нибудь из потайных кармашков. После этого все также с улыбкой произнес:

— Что застыл? Вытаскивай давай,