Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров

почувствовала, как стальная цепочка с характерным стуком кованых звеньев снова натягивается и шипы ошейника начинают впиваться в кожу. С шумом выдохнув, я метнула на своего «спасителя» самый злобный взгляд. Мысленно я жалела о том, не случившемся исходе событий, где Алекс позволяет монстру разорвать Максима на две сочащиеся кровью тушки, а потом делает со мной всё, что хочет в качестве платы за спасение. Все равно такое насилие было бы лучше, чем то, что снова ждет меня в проклятом замке кошмаров, куда мы сейчас направлялись.

Но перед тем как запевший свою убогую песню Максим снова дернул за цепь, я увидела пылающий гнев в голубых глазах Алекса, заметила, как напряглись желваки на выбритом лице и как побелели кончики пальцев, изо всех сил сжимавшие кулон на его шее.

— Кто ты… — прошептала я, и шипы с силой впились в кожу.

Всей вереницей мы двинулись в то место, какое я никогда не смогу назвать своим домом. Прикрываемые бойцами верной «Псарни», мимо остановки общественного транспорта, над которой вздымался флагшток с развевающимся гербом, на котором изображался лев, держащий в зубах тот самый скипетр охоты, какой был в руках Максима.

Дальше мы подошли к тому, что совсем недавно было обычной парковкой для пациентов Екатерининской клиники, а теперь здесь находился первый бастион обороны замка. Куча машин, составленных друг на дружку с помощью строительной техники, имели наверху несколько рядов колючей проволоки, которую питали электричеством для защиты от бродячих. Насколько я помнила, эту идею Максиму подсказал кто-то из его осведомителей, видевший такой способ обороны у другой группы выживших.

Подходя к стенам, я почувствовала напряжение, какое стало исходить от охраны нашего царька. Характерные переглядывания, перекладка оружия наизготовку, слишком шумные вздохи. Максим, опять вмазавший с утра свою дозу настроения, продолжал беззаботно мурлыкать свою ублюдскую песенку. В какой-то момент мне показалось, что взгляды псов были прикованы конкретно к Алексу. Дабы удостовериться в своем ощущении, презрев боль в шее, я несколько раз проследила за бойцами в черной форме. И к своему удивлению оказалось, что я с самого начала была права в своих чувствах. Псы, шагавшие позади, и впрямь сверлили спину Александра своими взглядами.

Для меня это показалось странным. Такого рвения в наблюдении за незнакомцем они не проявляли, когда мы шли по улице. Следовательно, я делала вывод, что смена поведения произошла из-за смены обстановки вокруг. Лишь после того как я заметила движение на стенах бастиона, я догадалась, почему на самом деле охрана была так напряжена. Они ждали, что парень проявит излишний интерес к тому, как выстроена оборона, будет считать сколько охранников на стене, разглядывать какой вид вооружения используют солдаты «армии».

Мне самой стало до жути интересно увидеть реакцию Саши на то, как Псарне удалось организовать здесь оборону. Однако я наткнулась лишь на беззаботное выражение лица. Парень вел себя так, будто находился на прогулке по пути на работу. Никаких эмоций, кроме того, что, поймав мой взгляд, он слегка улыбнулся и, подмигнув, едва заметно кивнул. Я хмыкнула и повернулась обратно, чтобы больше не натягивать ошейник. Но мне показалось странным его нарочитое спокойствие. Складывалось впечатление, будто он уже здесь был или видел это место не впервые.

— Царь во дворце! Царь во дворце! — закричали на стенах, и солдаты армии местного царька засуетились, чтобы как можно скорее распахнуть ворота.

Алекс подошел ближе и, присвистнув, кивнул на это нагромождение машин, скрепленных с помощью листов железа и какой-то матери.

— Впечатляющая стена, Максимилиан! Мало кто догадался создать такие надежные баррикады!

Царек расплылся в самодовольной улыбке:

— То-то же! Но это так, стихийная постройка, будем улучшать, а вот дальше ты увидишь, в каком замке я живу! Там оборона ебать-ебать! — Макс дернул головой, как от удара током, и слегка поморщился, когда услышал, как начальник охраны застучал невпопад его любимой мелодии.

Я готова была поставить деньги, если бы они сейчас имели цену, на то, что Алекс специально сделал вид, что не заметил этой легкой перемены в поведении царька. Вместо этого он стал с энтузиазмом ребенка наблюдать за тем, как именно раскрывались ворота бастиона.

С той стороны стены раздался рокот моторов. Было видно, как в воздух поднялись сизые клубы выхлопных газов и часть щитов, обитых железом, со скрежетом откатились в сторону, открывая проезд. Парень не мог скрыть презрительной усмешки, когда увидел, что ворота представляли собой ничто иное, как приваренные к обычным легковушкам металлоконструкции.

— Ахереть! Как прикольно! — нарочито удивился Алекс.

— Ты с какого медвежьего края⁈ — царек фыркнул. — Это меньшее, до чего додумались мои кулибины.

Перед нами раскрылся вид на внутреннюю часть бастиона. Первое, что бросалось в глаза, так это узнаваемая арка моста «Поцелуев», выглядывавшая поверх стихийного палаточного городка, какой был разбит на парковке перед Екатерининской клиникой.

Я терпеть не могла смотреть на эту клинику. Совсем недавно она была одним из лучших мест, где людям оказывали профессиональную помощь, но когда все перевернулось с ног на голову, она стала настоящим кладом для тех, кто ищет легкий способ оторваться от окружающей действительности. Несмотря на мое полное презрение к таким личностям, я бы соврала, сказав, что целиком и полностью осуждаю их за такой выбор. Но я точно осуждаю их за то, что они творят в измененном состоянии.

Максим и его псы были первыми, кто догадался, что вещества будут иметь такую же ценность, как патроны и провизия. Кайф в ужасном мире, провалившемся в тотальное безумие за одно биение сердца, был гораздо более ценной валютой, чем даже красивые тела для плотских утех. Ведь то, что раньше было под запретом, теперь стало легкодоступным для тех, кто мог взять это силой. А для создания веществ нужны били навыки и ресурсы, коих было гораздо меньше, чем тех, кто не может сопротивляться насилию.

— Сейчас ты увидишь мою гордость — питомник! Здесь такой зверинец обитает, закачаешься! Но мы его рассматривать не будем сейчас, может позже! — скомандовал царек и, задрав голову, первым пошел вперед.

— Советую задержать дыхание, — коротко бросила я Алексу.

На лице парня на секунду застыло выражение крайнего презрения и отвращения от увиденного, после чего былая беззаботность снова вернулась, и он, благодарно кивнув за совет, пошел за нами следом.

Я максимально разделяла его чувства, даже просто видеть то, что Максим называл питомником, было отвратительно. Не говоря уже об исходящем отовсюду смердящем запахе. Если можно было бы вкратце описать творившееся на парковке, то подошло