Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров

Куча стихийных палаток, которые постепенно заменяли на более устойчивые к непогоде шалаши из всевозможного хлама. Костры в бочках чадили черным дымом сжигаемого внутри пластика или резины. Они располагались напротив этих халуп, чтобы хоть какой-то процент тепла мог проникнуть внутрь.

Но те, кто жил в этих палатках, достойны отдельного упоминания. Если бы не проверка солдатами армии каждого нового беженца, я бы приняла их за бродячих. Отрешенные взгляды, скрюченные от действия веществ фигуры, пускающие слюни, мычащие, бормочущие, хохочущие… словом зверье в человеческом облике.

Вся шваль, какая смогла каким-то чудом уцелеть во время эпидемии, собралась на этом пятачке, и с каждым днем их количество только росло. Максим говорил, что это будущие холопы его царства, которые будут работать на него за порцию настроения.

Я перешагнула через мутный ручеек дождевой воды, в котором могло смешаться все, что угодно, начиная от банальной мочи, заканчивая кровью очередного жмурика, заколотого в алкогольном угаре.

Что происходило во внутренней среде холопов царька нисколько не волновало. Он не утруждал себя разборками с этими отбросами. Единственный закон, какой здесь действовал — не дергаться на солдат «армии» и уж тем более на правителя и его приближенных. Расплата за нарушение — смерть, и наступала она мгновенно.

Разумеется, местный контингент несколько раз пытался бунтовать, но безуспешно. Заканчивалось все тем, что Максим устраивал новое массовое шоу для жителей парка Победы. Первый раз это было фаер-шоу, когда палаточный городок закидали коктейлями Молотова и спалили дотла, затем — открытие ворот перед ордой, последний раз — обливание водой с пожарного шланга, когда на улице стоял небольшой мороз.

Несмотря на такие издевательства, сброд продолжал ютиться на этом пятачке парковки, превращая пространство вокруг себя в настоящую помойку. Как бы ни было здесь ужасно, они все равно продолжали цепляться за это место, на мой взгляд, по двум причинам: первая — порой местный царек устраивал праздник щедрости и раздавал настроение всем желающим, либо менял его дозу на что-то ценное, что бомжи добывали за пределами бастиона, вторая — несмотря на маргинальную компанию и полное бесправие, здесь было безопаснее, чем на улицах города или в домах, в которые забились некоторые из бродячих, чтобы переждать холода.

Наша свита на секунду задержалась, прежде чем идущие впереди нас охранники раскидали в стороны застывших под солями отбросов, преградивших дорогу.

— Ничего не закончилось! — раздался сбоку от нас окрик. — Все только начинается! Все только начинается! — Парень, явно не привыкший к местным особенностям, сразу же повернулся в сторону местного юродивого.

— Ах, живой! А я уж думал, тебя наконец-то сожрали! — воскликнул от досады Максим. — Алекс, это местный пророк, не обращай внимания, его предсказания не сбываются, — царек остановился напротив бомжа.

Грязный, с черными пятнами на коже, оставшимися то ли после болезни, то ли от того, что он не мылся, он опустился на колени перед Максимилианом и поклонился в пол, будучи уже приученным, как вести себя с местной знатью.

Мне было интересно наблюдать за тем, как до этого бесстрастный Алекс, выражавший свои эмоции лишь на краткий миг, не отрываясь пялился в картонку, об которую юродивый сейчас бился головой.

— Один из лучших экземпляров в питомнике, вот, смотри, какой забавный, — Макс ударил скипетром по спине бомжа, — давай, Велес, расскажи мне пророчество! Что ждет меня и всех нас? — он выудил из кармана пакетик с таблетками и швырнул его в лужу перед бездомным.

Бомж тут же схватил их грязными пальцами с черными ногтями, затем опасливо осмотрелся по сторонам, опасаясь, что кто-то мог заметить, что ему досталась халявная доза кайфа. Выдохнув он сунул пакетик во внутренний карман, сел на ноги и, не отрываясь, уставился затуманенным взглядом на царька. Я невольно пискнула, когда увидела, что этот юродивый до крови разбил себе лоб, пока бил поклоны:

— Тебя⁈ Что ждет тебя⁈ — пошатываясь, он с шумом выдохнул, так что несколько капель вязкой слюны вырвались из гнилого рта, заставив Максима отшатнуться. — Вижу! Небо закрыла стая мертвых птиц, — Велес раскинул руки в стороны, изображая крылья. — Они визжат и щебечут на неживом языке эфира. Громадина, вижу черное, противоестественное облако, изрыгающее пламя и мертвых птиц! Глаза его глаза медузы. В его чреве стальные гиганты… — он подался вперед. — Воины грозы приближаются! Воздух уже пропитан их гневом, их молниями! — он вздохнул и ехидно улыбнулся. — Барабан удачи не зазвучит! Имя не имя… — юродивый повернулся к Алексу и расхохотался во все горло. — Скажи ему! Звезды падают с неба. Путь через сон. Огонь Прометея возродит надежду. Скажи ему! Что звезды падают с неба! — бомж снова разразился хохотом, и на этот раз мне стало не по себе.

Я заметила, как Алекс, до этого бесстрастный и отстраненный, переменился в лице, уставившись на картонку с надписью. Он буравил ее взглядом с такой силой, что она должна была вспыхнуть. Я бегло осмотрела ее. Помимо кровавого круга, оставленного от разбитого лба, там было написано лишь одно слово.

— Уроборос, — вслух с картонки прочитал его Максим. — Что-то знакомое. Я рад, что у тебя всё так же стабильно проблемы с головой, Велес. В нашем переменчивом мире стабильность — это показатель надежности, даже если результаты стабильно херовые, — царек повернулся к застывшему как статуя парню. — Не обращай внимания, этот ебанутый месяц назад про горящую стрелу, попавшую в железное сердце, рассказывал*, как видишь, у нас тут до сих пор автоматы, а не арбалеты с луками, — он раскатисто засмеялся.

Алекс оторвался наконец от картонки и поднял голову. В этот момент я готова была поклясться, что снова, на долю секунды, увидела в глазах своего непрошеного спасителя те янтарные зрачки Чеширского кота, что исчезли, когда он моргнул.

Парень расслабленно улыбнулся и подмигнул мне, и, не поворачиваясь к царьку, ответил:

— Пророчества — это ж бред, кто в здравом уме вообще в пророков верит⁈

— Согласен, — вздохнул Максим. — Если бы пророчества были прозрачными, то меня бы предупредили, что будет такая жопа. А тут вон как вышло, бросили даже верного пса… ладно, пошли, мы почти добрались.

— Царь во дворце! — крикнул мужчина на высокой, сложенной из всяческого хлама, башне.

Мы на несколько секунд остановились возле защитного сооружения, воздвигнутого стихийно, во второй или третий день со дня Всех святых.

*фото

Оборонительная башня полностью отрезала мост Поцелуев от правого берега, преграждая переход в парк Победы. Конструкции моста