Сорок третий 2 - Андрей Борисович Земляной

— Сначала ‑ трупы фиксируем, — распорядился прокурор. — Потом ‑ в дом, по комнатам. Подвал ‑ последним.

— Подвал как раз и интересней, — негромко заметил Ригол, но спорить не стал. — Ладно. Вперёд, господа. Кто не работал на зачистке — яркие впечатления и первая пуля бесплатно.

Пара оперативников Сыска, трое контрразведчиков, дорожный старшина с напарником — маленький, но крайне мотивированный десант.

Первый этаж выглядел, как типичный дом, где живут люди с очень странным представлением о порядке. Стол с тарелками, часть из которых была аккуратно сервирована, часть ‑ разбита. На полу валялась двухдневная газета, на диване ком из тряпок.

— Жили скромно, но с фантазией, — заметил один из сыскарей, заглядывая в кухню.

Там стояла большая кастрюля, на половину заполненная чем-то, что могло быть супом, рагу или очередным экспериментом в области прикладной токсикологии. Пахло подозрительно кисло.

— Это кулинарное преступление, — шепнул дорожный напарнику. — Но не по нашей части.

В комнатах ‑ стандартный набор: кровати, тумбочки, пару мест, явно используемых как импровизированный кабинет, сейф в стене, пока ещё не раскрытый.

— Сейф ваш, — великодушно махнул прокурор Риголу. — Мне интересней то, что не хранилось на бумаге.

— А мне интересней, кто это будет описывать до глубокой ночи, — мрачно ответил контрразведчик. — Но спасибо.

Настоящая дичь ждала внизу.

Дверь в подвал нашлась за кухней. Тяжёлая, обитая изнутри железом. На вид — обычная кладовая: мешки, бочки, вёдра. Только замок с тремя секретами и следы от частых вскрытий говорили, что ходят сюда чаще, чем за картошкой.

— Открываем, — коротко сказал Ригол.

— А если там ловушка? — осторожно уточнил молодой следователь.

— Значит, узнаем, кто из нас жил праведнее, — отозвался офицер кивнув своему офицеру. — Вскрывай.

Замок взломали быстро, без излишнего театра. Специалист контрразведки покрутил инструментами, выругался, покрутил ещё, ударил плечом и дверь с тяжёлым стоном подалась.

Снизу тянуло сыростью, дешёвыми алхимикатами и тем самым запахом, который бывает только в местах, где людей долго держат, плохо кормят и не вовремя хоронят.

Лестница была крутая, каменная, с неровными ступенями. Спустились по двое, светя вниз мощными магическими фонарями.

Первое, что ударило ‑ не вид, а звук. Тихий, сиплый стон, где-то между всхлипом и кашлем.

— Живые есть, — коротко бросил один из сыскарей.

Подвал делился на две зоны. В первой ‑ клетки. Самые обычные решётчатые клетки, как для крупных собак. Только в собачьих глазах обычно нет такого выражения пустого ужаса. В нескольких клетках лежали и сидели люди. Кто-то ещё пытался приподняться, кто-то просто повернул голову на свет. Грязь, ссадины, следы верёвок на руках. Выглядели они так, будто их использовали как расходный материал.

— Живы, — констатировал сапёр, по совместительству фельдшер. — Пока.

— Всех наверх, аккуратно, — приказал прокурор уже другим голосом. — Сначала живых вытащим, потом будем смотреть, что тут ещё.

Контрразведчики и сыскари сработали слаженно. Решётки ломали, людей вытаскивали аккуратно, как хрупкий груз. Один из мужчин, седой, с запавшими щеками, попытался что-то сказать, увидев шеврон Корпуса на рукаве Ригола, но только закашлялся.

— Потом, — тихо сказал ему Ригол. — Сначала на воздух.

Вторая зона подвала начиналась чуть дальше.

Там уже не было клеток. Там было кладбище.

Никаких крестов, надписей и дат. Просто вырытые в глине неглубокие ямы и в каждой ‑ слой тел. Вывернутые конечности, пустые глазницы, некоторые — с явными следами алхимических экспериментов: ожоги, странные пятна на коже, следы игл, чёрные полосы вдоль вен.

— Весело жили, — глухо сказал один из контрразведчиков. — Интересно, кто у них числился по штату «похоронной команды».

— Никто, — тихо ответил прокурор. — Судя по глубине ям, выкапывали сами. Заодно экономили на гробах.

Среди тел уже вовсю работали местные жители подземного мира: крысы, жуки, какие-то скользкие белёсые твари, о происхождении которых лучше не думать без святой воды под рукой.

— Примерно… — следователь прикинул на глаз, — человек тридцать-сорок.

— Пятьдесят минимум, — поправил его патологоанатом, спустившийся следом и уже профессионально оценивающий плотность укладки.

— А сколько тех, кого успели вывезти? — вполголоса добавил один из сыскарей.

Ответа не было. Вопрос повис в сыром воздухе, как ещё один невидимый труп.

— Ладно, — прокурор потёр переносицу. — Подвал ‑ за нами. Документы, тела, экспертизы.

Он повернулся к Риголу:

— Но вот эти, — он кивнул вверх, где выносили живых, — формально проходят как похищенные и спасённые в ходе операции с участием военнослужащего Корпуса.

— Официально, — уточнил Ригол. — Неофициально ‑ как люди, которым повезло, что сегодня на трассе кто-то не промчался мимо красивой девицы.

— И которым очень не повезло до этого, — заметил дорожный старшина, стоя на верхней ступеньке и глядя вниз. — Ну, равновесие, чо.

— Баланс у нас сойдётся, когда мы найдём всех, кто в этом участвовал, и подвесим, — сухо сказал прокурор.

— Ну не знаю, — отозвался патологоанатом. — Возможно у меня уже не хватит мешков, чтобы всех запаковать.

— Привезём, — без тени улыбки бросил Ригол. — У нас на складе этого добра контейнерами.

Глава 8

Двухколёсный зверь с рёвом подминал под себя километры, шлифуя асфальт широченными шинами. Стрелка спидометра лениво подрагивала у отметки «200», ветер свистел в замках шлема, а двигатель напевал одну и ту же песню: «ж-ж-ж, живы пока».

Ардор находился в странном состоянии вселенского равновесия. Вариант, доступный только тем, кто за последние сутки успел убить десяток человек, пообщаться с дорожной полицией, прокуратурой, военной контрразведкой и никого не послать на короткий адрес.

Десятки спасённых людей, разговоры со следователями и экспертами, протоколы, опросы, схемы, «а вы можете ещё раз описать, как именно он падал?» — всё это как-то очень быстро выцвело и словно подёрнулось пеплом. В голове остались только несколько чётких картинок и общее ощущение: «хорошо размялся и ладно».

Он не знал и не мог знать, что мироздание выталкивает его, как чужеродный элемент, пытаясь соединить его жизненный путь с разными экстремальными существами.

Но пока игра шла лишь в одни ворота. Ардор становился всё сильнее, выносливее и… постепенно сливался с окружающим, становясь менее чужеродным. Будто система понемногу соглашалась с его присутствием: «Ладно, раз ты всё равно не уходишь, придётся