Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

останешься в тылу у немцев и будешь делать тоже самое, что и эти бранденбуржцы. Думаю, боевая группа человек 60, как у них. Плюс – контакт с "Наблюдателем".

– Если через 3 дня немцы будут тут, можно весь личный состав городского отдела и милиции в боевую группу зачислить: на сегодня – 68 человек. Тогда и эвакуировать никого не нужно.

– Добро, и свою пятерку в помощь оставлю. Значит с тобой будет 74 человека. Тогда сейчас озаботься складами и захоронками с оружием, едой, амуницией.

Москва, 25 июня 1993 года.

Рано утром в квартире ст.лейтенанта Серпилина раздался звонок. Тот уже поднялся, позавтракал и собирался отбыть на службу.

Геннадий поднял трубку:

– Алле?

– Геннадий Николаевич? Доброе утро! Это Дмитрий звонит. Помните, несколько дней тому назад я ушел от Вас самым неожиданным образом?

– Как же, помню, и Вам доброе утро.

– Можете чем-нибудь порадовать? Есть новости?

– Новостей много. Еще больше вопросов. Некоторые люди из Вашего списка, да и не из списка тоже – хотели бы пообщаться поближе, а не через третьих лиц. Это можно устроить?

– Разумеется. Сегодня часов в 7 вечера будет не поздно?

– Думаю, рановато, лучше часам к 21:00. Пока народ отслужит, переоденется, подъедет. Где удобнее?

– Если Вы не против, можно прямо у Вас дома.

– Люди хотели бы увидеть… Э-ее. Тот фокус, что Вы мне продемонстрировали. Поэтому может во дворе?

– Как угодно, но сейчас мы можем устроить тоже самое прямо в Вашей квартире.

– У меня квартира маленькая, Ваш… Э-ее… Фокус может не поместиться.

– Геннадий Николаевич, прогресс не стоит на месте, компьютеризация всей страны, нанотехнологии опять же, так что… Поместимся. И даже еще свободное место останется.

– Хорошо, тогда жду сегодня к 21:00.

– Принято. До свидания.

– До свидания.

Геннадий положил трубку, задумался. Окончательного решения он еще не принял. Вот сегодня придут к нему остальные "покойники", из тех, с кем он успел аккуратно переговорить, глядишь, тогда и определимся.

Три дня тому назад, после неожиданного предложения пришельца, Серпилин впал в глубокую задумчивость. С одной стороны – долг, присяга, сослуживцы, ведь если он уйдет – кто-то из них окажется на его месте, с другой – в 1941 году – долг тот же и присяга та же самая. Может даже более правильная чем тут. И риск там больше. Особенно с учетом, что он то теперь знает – куда не следует соваться и где поостеречься. Из тяжелых раздумий его вывел разговор, шедший между сослуживцами в раздевалке после тренировок. Ругали нынешнюю власть, развал армии и всех устоев, ностальгировали по почившему СССР. Особенно возмущался его приятель, лейтенант Серега Кларкунов:

– Все продали, сволочи! Все секреты! Всю военную промышленность! Скоро будем с американскими винтовками бегать! Своего то не будет! Сталина на них нет, вот был бы сейчас Хозяин…

По дороге домой Гена отвлек приятеля каким-то пустяшным вопросом, а когда основная группа сослуживцев оторвалась и ушла вперед, спросил в лоб:

– А ты бы хотел сейчас попасть в 1941 год?

– А то! Даже не стал бы задумываться. Вот как сейчас стою, так и пошел бы!

– Не горячись. Я серьезно спрашиваю.

Приятель оторопело остановился, помолчал, потом усмехнулся:

– Серьезно? Что, есть выход на машину времени Уэллса?

– Да. – коротко ответил Геннадий. – Во всяком случае, мне предложили перебраться "туда". В 1941 год.

Приятель сразу посерьезнел.

– Это что, разработка наших яйцеголовых? Почему только тебе?

– Разработка может и яйцеголовых, но совсем не наших. – увидев реакцию Сергея, пояснил. – И не заклятых друзей. Не переживай. Европейцам и американцам до машины времени – как до Луны раком. Разработка наших потомков. Из 21 века. Почему мне предложено?

Тут он достал фотографию своего памятника.

– Вот посмотри. А ты будешь жить, приносить пользу, зачем тебя в 41 год пихать? Ты и здесь пока пригодишься.

– Гена, твою ж мать… Возьми меня с собой? Кто там у вас главный, дай мне с ним переговорить? Я ведь и стреляю не хуже тебя, у рукопашник неплохой. По спецпредметам почти круглый отличник. Ген, по гроб жизни буду обязан! Не могу я здесь, с детства ж мечтал в армию, в спецвойска, добился. Ты б знал – чего мне это стоило, а тут… Это уже не армия, это уже агония. Сам видишь! Если у нас, в элите такое, то что ж тогда у простых стрелков твориться?

– Серег, погоди, не гони. Я еще сам ничего не решил. Дня через два мне перезвонят. А определиться нужно в течение этой недели. "Там" послезавтра начнется Великая Отечественная. Сам знаешь.

– Ты не определился? Даже несмотря на собственную могилу? Посмотри, ведь тебе жить осталось всего 3 месяца! А ты еще думаешь! А за кого ты умирать собрался? За этих? Которые тебя же и продали? А можно мне вместо тебя?

Геннадий усмехнулся.

– Хорош друг, сам, значит, по лесам бегать будешь, фашистов мочить, а меня тут под пулю какого-то придурка у Белого Дома оставляешь?

– Ген, прости, я не со зла.

– Да ладно, я пошутил. Они говорили, нужно человек десять-пятнадцать. И список дали на полста. Покойников, разумеется. Кто в этом году погибнет, кто в следующем. Хочешь, дам почитать? Тем более, у меня в этом списке есть знакомые. Сам понимаешь, покойники идут вне очереди. А ты живой. И когда помрешь – потомкам неизвестно.

– А это тоже звоночек, и серьезный – не принял шутливого тона Сергей. Значит я тут себя никак не проявил! Никому стал не нужен!

Потом был разговор еще с четырьмя знакомыми, но не альфовцами, а простыми десантниками. Они должны были погибнуть на 1 чеченской. Один отказался сразу, хотя в список убитых поверил. Трое остальных взяли паузу на раздумья.

И вот сегодня он обзвонил этих трех, договорился, что к 21:00 они подъедут к нему домой. Посидят, выпьют, поболтают за жизнь. Тоже самое он сказал Сереге.

Самое смешное, что Сергей приперся к нему в гости на час раньше и в полном дорожном снаряжении – с рюкзаком и сумкой.

– Ты чего, сразу "туда" махнуть решил? – рассмеялся Геннадий.

– Ой, только не говори, что это шутка. А то обижусь!

– Просто у нас разговор шел, что думать можно до 27 числа, а сегодня только 25.

– Ну и ничего страшного, вещички 2 дня у тебя полежат! На всякий пожарный!

К девяти вечера собрались все приглашенные. Ровно в 21:00 раздался телефонный звонок:

– Геннадий Николаевич?

– Да!

– Добрый вечер!

– Добрый!

– Нам можно открывать портал?

– Да, все уже собрались.