Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

– Нет ни людей, ни животных. Хотите работать с нами – милости просим, если нет – дадим еды на первое время и до свидания. Причем, о нашем появлении – нужно будет молчать даже под пытками у немцев. Особенно у них.

– А в чем заключается работа? – спросил сержант.

– Коррекция истории. Но пока ее первый этап – обустройство базы тут – в нулевом времени.

– А на кого вы работаете? – спросила женщина постарше.

– Сложный вопрос. Эта структура имеет отношения к человечеству, хотя само к ним не относится. Скажем так, судя по найму исполнителей, то есть нас, да теперь и вас, структуре нужно чтобы именно Россия повела за собой все народы к светлому будущему. Причем, тот путь, который уже сделан в 20-ом веке – признан ошибочным, поэтому его нужно скорректировать.

– А если будет хуже? – опять спросила женщина.

– Если вы станете исполнителями, то вам и решать – что хуже или лучше. Посчитаете, что будет хуже – откажитесь, соскочите в какой-нибудь исторический период и будете просто жить. Разумеется, кроме своего времени. А если посчитаете, что будет лучше, сделаете и все равно станет хуже придут другие люди и опять начнут все переделывать. Вот такой расклад. Более детально что-либо объяснять я пока не имею права.

– У нас совсем никаких шансов уцелеть тут, в своем родном времени? спросил сержант.

– Может один есть, из 25 миллионов. – ответил Саша.

– Почему из 25 миллионов?

– Именно столько советских людей погибнет в этой войне. Но, на счет пограничников и других сотрудников НКВД у немцев была особая директива. Так же, как и на счет жен командиров.

– Ох! – женщина схватилась за голову.

Женщина помоложе посмотрела на свою подругу, взяла ее за руку, и сказала:

– Нужно уходить. Мужей похоронили, тут больше нам нечего делать и некуда идти.

– Вот и ладушки. – ответил Саша, хотя сержант и красноармеец своего согласия пока не давали.

Красноармеец решил все же уточнить:

– А почему мы не можем вернуться сюда, в 41 год? Тут же наши гибнут…

– Не так, вернуться можно, но только в виде трупа. При переходе границы миров – идет сильный удар по организму. Если переходишь в другое время теряешь сознание примерно на полчаса. Это при первом переходе, второй и третий – уже легче. Но если возвращаешься в свое время – любой организм тут же умирает. Мы пробовали на мышах, на кошках, на ежах. Почему именно так – я пока и сам не знаю. Может со временем и получится, но пока это не подтвердят опыты – лучше не рисковать.

– То есть, вы к себе в будущее тоже не можете вернуться? – спросил сержант.

– Совершенно точно. – ответил Саша.

Внезапно далеко в лесу раздался выстрел, потом застрочил пулемет, через пару-тройку минут послышался звук мотоциклов и бухнул разрыв гранаты. Еще несколько выстрелов. Женщины, прижимая детей, рванулись к окну. Саша едва успел крикнуть:

– Не так быстро, вы же сейчас потеряете сознание… – и тут же был сбит с ног, приняв на себя безвольное тело, упавшей в обморок женщины с ребенком. Уложив обоих на землю, поднялся – Аккуратнее, пожалуйста, Дим, помоги.

Подскочивший приятель подал кусок брезента, и вдвоем они переложили женщину и ребенка на брезент в стороне от "окна". А вторая – сначала отшатнулась, но услышав, что выстрелы участились и даже вроде бы стали приближаться, подала своего ребенка Саше, потом шагнула в проем сама. Димка скинул свою куртку, уложив девочку на нее, помог уложить и женщину. Красноармеец с сержантом переглянулись и тоже шагнули в портал. "Окно" закрылось.

– Давай посмотрим, кто там стреляет? – предложил Саша.

Вдвоем они прильнули к ноуту:

– Назад метров на 300, еще столько же – командовал Саша, поскольку Дима взял на себя управление порталом. – Правее, вон они…

На экране был отчетливо виден раненый пограничник, лежавший за деревом и отстреливающийся от трех немцев. Чуть дальше в кустах замерла молоденькая девчонка в красноармейской форме с санитарной сумкой через плечо. Она видела, что ее защитник уже ранен, но подобраться пока не могла. Чуть дальше на проселочной дороге стояли 2 немецких мотоцикла, на одном из них у пулемета сидел четвертый фриц.

– Завалим немцев? – предложил Димка.

– А чего? Винтовки есть, две штуки. Сейчас гляну – как там с патронами.

Патронов было мало, всего семь.

– Не промахнешься? – спросил Дима.

– А ты дырку подкати в упор к немцам, тогда точно не промахнусь. Сначала нужно того, что у пулемета. Начали.

Вышло все, как по нотам: Дима подогнал портал к мотоциклисту, Саша стрельнул через дырку портала в голову. Немцы в лесу сначала не отреагировали, просто за деревьями не увидели то, что произошло на дороге. Но когда Саша застрелил одного из немцев, уже выдернувшего запал у гранаты и та выпала из его руки – оставшиеся фрицы задергались, выскочили из своих укрытий – кому охота получать осколки? В этот момент красноармеец застрелил второго. Третьего добил Саша. Дима в наступающих сумерках быстренько осмотрел окрестности, в ближайшем полукилометре никого больше не обнаружил и вернул портал к раненому красноармейцу. Около него уже суетилась медсестра. От внезапно открывшегося портала она испуганно сжалась и замерла.

– Давай сюда, – сказал Сашка, выходя в реальность 1941 года.

– Вы кто? – спросила девица.

– Потом, все потом, – ответил Саша, подхватывая раненого за плечи.

Санитарка взяла его за ноги и помогла перенести в "окно", но едва переступив порог, свалилась сама на красноармейца. Дима помог Саше разложить вновь прибывших, а потом переместил "дверь" к немцам.

– Слушай, один фриц еще живой. Что будем делать?

– Добить бы. Наплюй, собирай оружие и мотоциклы нужно бы закатить.

– Не, я лучше байк закачу, вон тот, без покойника, а с покойниками сам разбирайся.

– Чистоплюй. – ответил Сашка, закидывая немецкую винтовку в портал.

Пока Дмитрий закатывал мотоцикл руками, подогнав портал поближе и открыв створки ворот, Саша снял с убитых и раненого всю амуницию – подсумки, ремни, каски. Подумав, сдернул и сапоги у двоих жмуров. Потом они вдвоем закатили и второй мотоцикл, прямо с немцем, сидящим в коляске. Уже в силуре, Сашка вытащил немца, раздел его до исподнего и вытолкнул обратно в 41 год.

– Ну ты, блин, даешь. Зачем форму то снимал? – спросил Дмитрий, передергиваясь от неприязни.

– Пригодится. Немного кровью заляпана – отстираем, зато целая. А в 21 веке такая знаешь сколько стоит? Жалко, у них блях фельджандармерии не было. Очень ценная