Тактик 13 - Тимофей Кулабухов

Если это и не Волагер, то чертовски похож.

Я плавно сократил дистанцию до стойки, аккуратно лавируя между шатающимися завсегдатаями. Мои движения оставались текучими и максимально экономными. Никакой открытой враждебности или резких провоцирующих жестов. Социальный стелс прямо у всех на виду.

Волагер как раз закончил протирать засаленный кувшин грязной тряпкой и поднял голову, собираясь принять новый заказ. Наши взгляды наконец встретились.

Пространство между нами словно сжалось, он был на расстоянии вытянутой руки.

Никаких долгих театральных прелюдий или пафосных обвинений в государственной измене. Я чуть наклонился вперед, тяжело опираясь ладонями о деревянную стойку.

— Ну, привет, Волагер, — произнёс я тихо, но слова прозвучали пугающе чётко, легко прорезаясь сквозь общий гвалт таверны.

Эффект от короткой фразы был подобен детонации глубинной бомбы около притаившейся субмарины. Лицо опытного предателя мгновенно потеряло остатки красок, превратившись в кусок старого серого пергамента. Зрачки расширились до самых краёв радужки, судорожно поглощая скудный свет масляных ламп помещения.

В этот момент он не видел перед собой нового правителя Газарии. Он видел кошмарного призрака из своего прошлого, неумолимый системный баг, пришедший лично забрать его душу.

Вместо того, чтобы поднять истошный крик, привлечь внимание вышибалы заведения (которому при попытке меня выкинуть тут же дали бы в бубен) или попытаться неловко отшутиться, Волагер выбрал самый примитивный базовый скрипт выживания. Перейдя на инстинкты, он выбрал немедленное бегство.

Тяжёлый кувшин с жалобным звоном выскользнул из его внезапно ослабевших пальцев и разлетелся в мелкие дребезги о грязный пол. Шпион резко отшатнулся от стойки, едва не снеся спиной полку с бутылками и панически метнулся к дверному проёму за его спиной. Туда, где находился спасительный чёрный ход за пыльным складским помещением.

Завсегдатаи у стойки недоумённо уставились на увеличивающуюся лужу пролитого эля, туго пытаясь осознать причину столь внезапного исчезновения услужливого бармена. Шпренгер хищно подался вперёд, явно намереваясь одним рывком перемахнуть через деревянную преграду и броситься в прямую погоню. Пробудившийся инстинкт гончей гнал старого инквизитора вслед за ускользающей невероятно ценной добычей.

Я осторожно придержал его, потому что не хотел ни всей этой театральщины, ни акробатических этюдов.

— Стой, Якоб, — процедил я негромко. — Незачем бежать, глупости всё это.

Теолог замер на месте, тяжело и прерывисто дыша.

Волагер уже полностью скрылся в спасительной темноте коридора. Мысленно я начал неспешно отсчитывать секунды. Раз, два, три. Опытный диверсант сейчас наверняка лихорадочно срывал тяжёлые кованые засовы на задней двери, будучи абсолютно уверенным в своем гениальном спасении. Когда человек находится в режиме «бей-беги» он напрочь вырубает логику.

Я плавно развернулся спиной к опустевшей барной стойке. Пьяные докеры уже начали недовольно гудеть, громко и агрессивно обсуждая поведение бармена, однако никто не видел, чтобы я напал на него или угрожал. Со стороны странным было только его поведение, но не наше.

— Стоим и ждём, — коротко бросил Шпренгеру.

Дверь чёрного хода с жалобным скрипом распахнулась настежь. Волагер вылетел в тёмный переулок, словно пойманный при воровстве хозяйской колбасы кот. Он явно рассчитывал раствориться в спасительной ночной тени и навсегда затеряться в портовых трущобах. Его план побега выглядел вполне логичным для человека, загнанного в угол внезапным появлением призрака из прошлого. И он наверняка имел план — куда бежать, где прятаться.

Однако реальность внесла свои жёсткие коррективы в его план эвакуации. Вместо пустой грязной улицы перед беглецом выросла монолитная стена из литых мускулов. Гришейк и двое его самых крупных бойцов перекрыли узкий проход с надёжностью корабельного засова.

Волагер резко затормозил, едва не поскользнувшись на склизкой брусчатке. В его расширенных от ужаса глазах блеснуло осознание захлопнувшегося капкана. Двойной агент попытался извернуться, судорожно дёрнулся в сторону и открыл рот для истошного крика.

Гришейк не стал тратить драгоценные секунды на пустые разговоры или зачитывание прав. Огромный орочий кулак взмыл в воздух и с глухим, сочным хрустом обрушился прямо на челюсть предателя. Волагер обмяк мгновенно, рухнув на грязные камни, словно сломанная марионетка с перерезанными нитями. Операция по захвату ценного и выдавшего себя своим бегством предателя завершилась за пару коротких, жестоких мгновений.

Я отследит ситуацию через Рой и кивнул Шпренгеру, что надо уходить.

Я неспешно покинул таверну и обошёл её к черному ходу, внимательно сканируя окружающее пространство на предмет случайных свидетелей. Густая тьма переулка скрывала нас от любопытных глаз портовых зевак. Гришейк уже деловито обыскивал бессознательное тело шпиона, а его бойцы смотрели по сторонам. Молодой орк действовал быстро и профессионально, выворачивая карманы засаленного фартука.

Из внутреннего потайного отделения куртки Волагера появился небольшой, туго свернутый кусок плотного пергамента. Я принял добычу из рук командира отряда и развернул листок. Тусклый свет от таверны позволил разглядеть столбцы убористых цифр и странных символов. Свежая шифровка. Думаю, это будет интересно Шпренгеру.

Глава безопасности брезгливо осмотрел лежащего, критически оценивая лежащий на земле человеческий материал. Его взгляд напоминал взгляд энтомолога, нашедшего особенно редкого и жирного жука для своей коллекции.

— Реакция была красноречивой, он явно Вас узнал, — сухой голос теолога прозвучал едва громче, чем голоса пьянчуг в таверне. — Объект выдал себя попыткой бегства, физически нейтрализован и готов к транспортировке. Нам предстоит крайне увлекательная беседа в подвалах тюрьмы.

Гришейк связал шпиону руки, кивнул бойцам, которые легко подняли обмякшее тело как пьяного товарища, ожидая дальнейших приказов. Орки напоминали сжатые пружины, готовые в любой момент сорваться в драку. Но драки, если не считать одного удара их командира, не было.

Со стороны наш живописная группа теперь действительно напоминала загулявших пьяниц, тащащих домой своего перебравшего товарища.

Мы двинулись в путь, растворяясь в промозглой сырости порта.

Спустя полчаса нашей прогулки тяжёлые кованые ворота подвалов тюрьмы поглотили нашу небольшую процессию, отрезая от внешнего мира.

Ценный свидетель был успешно доставлен прямо в заботливые, ледяные руки Комитета Безопасности.

Гришейк без церемоний сбросил тело Волагера на грубый деревянный стул в центре допросной комнаты. Тяжёлые железные кандалы с резким звоном защелкнулись на запястьях и лодыжках задержанного.

Волагер медленно приходил в себя на грубо сколоченном стуле. Надёжные массивные оковы надёжно фиксировали его запястья и лодыжки. Цепи глухо звякнули при первой же попытке пленника пошевелиться. Бывший глава стражи Каптье замотал головой, силясь сбросить остатки сокрушительного удара Гришейка. Его правая щека распухла, приобретя насыщенный багровый оттенок.

Шпренгер стоял у небольшого дощатого столика в углу камеры. Глава безопасности методично, с пугающей неспешностью раскладывал