Хочу быть злодейкой - Ива Лебедева

надула пообиженнее. — Ты ведь тоже не всесилен. Не можешь, например, нарушать законы магии. Вот и мои видения не всегда прямо дословно повторяют реальность. Книгу мы добыли? Добыли. Чем ты недоволен?

— Еще немного — и эти сумасшедшие старухи напали бы на тебя! — буквально прошипел некромант, даже и не думая успокаиваться. — Толку от твоего дара, если он даже не предупреждает об опасности?!

— Не напали же. — Я передернула плечами, почувствовав холодок между лопаток. — Вопрос был про что? Про книгу. Ответ получен. Кстати, почему эти слегка двинутые бабки ополчились именно на меня? Не на тебя, как можно бы подумать.

— Да! — рыкнул Юрой. — Меня бы никто не тронул, а вот ты… — Он резко отвернулся, закутался в плащ и следующие полчаса молчал как каменный, глядя в окно.

Ну здрасьте, приехали, чуть не съели меня, а разобиделся он. Где логика, спрашивается?! И бабки еще эти… странные. Не по сюжету бабки. И взгляды у них были — мне до сих пор не по себе. Смотрели так, будто я в грязных галошах решила сплясать на их праздничном столе и уже наступила в торт.

В целом же Юрой ткнул меня носом в вопрос, которым давно следовало задаться. Мысли у меня в голове крутились разные, но всерьез я на них не останавливалась, а вот мерное покачивание кареты настраивало на медитативный лад.

Что такое книга судьбы и почему автор истории в храмах почитается как богиня? Логика в этом есть, но непонятно: бредовая сказка, сочиненная не самой одаренной писательницей, ожила? Или это богиня чепуху придумывает, а чтобы веселее было, подкидывает свои опусы на Землю? Хорошо бы, например, сходить на разведку в храм… Еще бы разобраться, что из себя представляет сюжет. Почему я играючи смогла не просто поломать ход событий, а полностью изменить детально описанные в книге эпизоды, но при этом не смогла смотреть, как мой некромант раздевается? Этой сцены в книге вообще не было!

Глава 24

— Конфетку? — окликнула я Юроя.

Он не только главзло и мой жених по совместительству, но и ценнейший источник информации! Про богиню и про храм он явно знает много, иначе бы не повел меня к алтарю проверять, действительно я могу призвать книгу или наврала.

Мое сладкое предложение, увы, вызвало у него лишь раздражение.

— Ты лопнешь, сама станешь круглой, как шоколадный шар, — проворчал он.

— Ага, обязательно стану. Ты мне другое скажи.

— Рассказать, как ты меня достала?

Я только отмахнулась.

— Вот смотри, если есть книга судьбы, — с энтузиазмом начала излагать я, — и Аурика расписала для каждого весь маршрут от рождения до смерти, то как написанное можно изменить? Мы ведь именно это делаем — меняем. Согласно написанному, и книгу в лавке не ты нашел, и лабораторию ты выбрал неправильную. Юрой?

Вместо ответа я получила стеклянный взгляд, словно мой некромант вдруг перестал быть живым человеком и превратился в бездушную марионетку, неспособную шевельнуться без команды кукловода, ну или, скорее, в застывшего персонажа, неподвижного без воли автора.

Это мой вопрос так подействовал?!

Черт!

А как мне вернуть Юроя, как заставить его расслышать мои дурацкие вопросы?!

— Хей! — потрясла я его. — Хей!

Его взгляд остался стеклянным.

Я начала паниковать. Да что ж такое?! Это происки сюжета или чертовы ведьмы таки колданули исподтишка? А вдруг он не оживет? А вдруг прямо у меня на руках превратится в куклу?

От отчаяния чего только не сделаешь. А я к тому же точно знаю, что это средство надежное. Поэтому его и использовала, да не просто слегка — прямо на всю катушку!

Ронять некроманта на мягкое сиденье было удивительно легко. И расстегивать на нем рубашку тоже. Хотела сердце послушать, но слегка увлеклась, каюсь. Ну а потом уж сам бог велел лечить, как умею…

— М-м-м… — Взгляд Юроя прояснился, и он слегка дернулся подо мной, но поцелуй прервать даже не попытался. Вполне наоборот — прямо весь ожил, сграбастал меня своими длинными ручищами и притянул еще ближе, а потом и вовсе как-то так извернулся, что не он подо мной оказался, а я под ним. И не я его целую в спасательных целях, а он меня в… в каких, кстати?

— М-м-м?! — Я не то чтобы трепыхалась, но даже посреди офигенского поцелуя мне стало любопытно.

Юрой застыл, к счастью, глаза остались ясными. После секундной паузы он выпрямился, отстранился и заметно напрягся.

— Ты чего? — осторожно окликнула я, боясь, что снова его «выключу».

Он ответил не сразу.

— Я говорил, что еще немного — и эти старухи напали бы на тебя, а в следующий момент мы…

— …целовались? — Я решила помочь ему произнести слово, о которое он споткнулся. Неужели застеснялся? Но это не в его характере.

Проносящиеся за окном кареты домики с аккуратными приусадебными садиками приковали к себе его внимание. Впрочем, ненадолго.

— От лавки сюда, до Яблоневой улицы, не меньше получаса езды.

Да, я тоже об этом подумала: из его памяти стерся не просто мой «опасный» вопрос, а почти вся обратная поездка. Я бы на его месте тоже забеспокоилась, если бы в обществе мутной девицы потеряла воспоминания.

— Я… — И как объяснить?!

Ни договорить, ни додумать я не успела. Юрой снова оказался передо мной, навис, а меня вжал в сиденье. Его пальцы мягко легли мне в район ключицы, близко к шее. Что свернуть, что задушить — понадобится одно резкое движение.

Ну нет! Он, может, для кого-то и главзло, а для меня самый симпатичный герой сказки, так что нефиг мне тут маньячить!

И пока дело не пошло в ненужную сторону, я обхватила некроманта за шею, втягивая в новый поцелуй. А что, отлично отвлекает от странных порывов! От лишних мыслей! И вообще от всего.

Домой мы вернулись, когда за окнами уже почти стемнело. И всю обратную дорогу целовались так, что у меня губы распухли и побаливали. Да и у Юроя, кажется, тоже. Чем он сам был глубоко ошарашен, судя по тому, что, когда мы наконец прервались, принялся то и дело недоверчиво касаться пальцами уголка рта.

Зато дурацких вопросов больше не задавал и не ругался. Вынул меня из кареты возле ворот своего дома и…

— Сестра! Наконец-то!

Я резко обернулась на дружный дуэт голосов и мысленно застонала. Ну что опять?! Вот просила же мироздание, чтобы этому шилу по попе настучали в участке, лежал бы сейчас спокойно кверху тылом и не ел мой мозг!

Братец Ник был не один. Сестрица Тереза