Ревизия - Денис Старый

В своей прошлой, современной жизни я прекрасно изучил этот типаж. Когда приходишь в крупную компанию с жестким аудитом, а затем берешь управление в свои руки и начинаешь чистить кадры, люди реагируют по-разному.

Большинство трясется за свои кресла. Но всегда есть узкая прослойка тех, кому объективно есть куда уйти. Это штучные специалисты, которые знают себе цену. У них нет страха перед начальством, в их глазах нет заискивания, а иногда проскальзывает и профессиональная спесь. Уволь их сегодня — и завтра они будут работать у конкурентов на больших окладах.

Именно на таких людях держится реальное дело, а не на тех, кто трясется за теплое место. И с такими специалистами всегда нужно уметь договариваться. Систему они не ломают, они просто требуют четких правил игры. И я за правила, за систему.

— Ваше Императорское Величество. По вашему повелению прибыл, — сухим, деловитым тоном доложил Миних.

Его голос звучал ровно. Хотя на его месте стоило бы проявить хоть каплю удивления. На данный момент этот инженер в генеральском мундире еще не стал знаковой фигурой в иерархии Российской Империи. Более того, у него был серьезный конкурент по ведомству — мой крестник, поручик-инженер Абрам Ганнибал.

Ганнибал — это отдельный актив. Я планировал на первое время свести их с Минихом вместе, поручить совместную работу над инженерными проектами, чтобы притерлись, а затем развести по разным направлениям. У меня на Ганнибала были свои, более масштабные планы.

В нынешней России критически мало образованных людей с системным техническим складом ума. А тех, кто при этом исполнителен и готов работать с энтузиазмом, можно пересчитать по пальцам. Разбрасываться такими кадрами — преступление.

Для меня до сих пор оставалось загадкой, почему в той, оригинальной истории выдающийся инженер Петровской эпохи Ганнибал так быстро потерялся после смерти Петра Великого. О нем почти не осталось значимых упоминаний в больших государственных делах. Ссылка была? Не знаю.

Впрочем, как и об изобретателе Нартове, которого в реальности просто сослали в Москву, а позже в Кронштадт, максимально урезав полномочия и финансирование. Я не собирался повторять этих ошибок.

Я окинул стоящего передо мной Миниха внимательным взглядом. Строгий мундир, прямая спина. Никаких лишних движений.

— Готов ли ты приложить все свои усилия и знания на то, чтобы служить мне верой и правдой, и Отечеству русскому? — спросил я, чеканя каждое слово в наступившей тишине кабинета.

Разумеется, иного ответа, кроме утвердительного, я и не ждал. Иначе в чем вообще был бы смысл нахождения Христофора Миниха здесь, в России? Такие фигуры, как он — инженеры топ-уровня, прагматики и строители империй — без труда нашли бы себе теплое место при дворе любого европейского монарха. Он приехал, вернее остался, когда Петру представили молодого саксонца и царь дал ему службу, за масштабом. И я собирался дать ему этот масштаб, от которого у любого нормального человека затрещала бы голова.

— Даю тебе сроку два месяца. А лучше — меньше, — голос мой звучал сухо и размеренно, словно удары метронома. — К этому времени ты должен положить мне на стол развернутые соображения по развитию Петербурга. Кроме того, я жду от тебя подробный трактат о создании регулярных инженерных войск. Как их формировать, чем вооружать, и главное — как и чему учить.

Миних слушал, не шевелясь. Я выдержал паузу, позволив первой волне информации осесть, и тут же накрыл его второй:

— Сегодня же тебе выпишут бумагу за моей личной печатью. С ней ты можешь открывать ногой любые двери и требовать любые сметы, чертежи и помощь. И пусть только кто-нибудь посмеет тебе отказать или утаить бумагу — гнев мой будет страшен, клянусь в том. Далее. В Петербурге должна открыться Академия наук — бери это под свой инженерный пригляд. Все к тому готово, профессора едут в Петербург. Но того мало… Так что последнее: готовь проект создания двух Шляхетских корпусов. Армейского, с обязательным и глубоким изучением инженерии и артиллерийского дела, и Морского, куда надлежит свести все эти навигацкие школы и роты, в коих ныне царит форменный бардак и беззаконие.

Я замолчал, внимательно изучая стоящего передо мной человека. Я читал о Минихе. Любой, кто хоть немного интересовался историей восемнадцатого века, знал, что этот не до конца обрусевший немец, принял бы православие, так и вовсе нашим был бы, отличался абсолютной, почти каменной невозмутимостью. Вот и сейчас он стоял передо мной — высокий, чуть ниже меня ростом, застегнутый на все пуговицы, с лицом, высеченным из серого гранита.

Но я был человеком из будущего. В своей прошлой, корпоративной жизни я провел сотни жестких переговоров и прекрасно знал, что такое «язык тела». Я умел читать микромимику — те едва уловимые, рефлекторные движения, которые выдают истинные эмоции собеседника, как бы тот ни старался их скрыть.

Масштаб задач, которые я только что вывалил на него одним махом, впечатлил его до глубины души. Миних изо всех сил держал лицо, но я заметил, как дрогнули желваки на его скулах, как на долю секунды расширились зрачки, а пальцы, прижатые к швам мундира, чуть напряглись. Он осознал вес брошенной ему империи.

Но я не помню ничего, к чему прикасался Миних в иной реальности, и чего он не сделал. Там только темная история войны с турками, но Крым же был взят. Оставлен, но взят. Остается верить, что этот педантичный исполнитель не подведет. Ну и я помогу достичь нужного результата.

В кабинете повисла долгая, тяжелая тишина. Наконец, Миних медленно набрал в грудь воздух.

— Как говорят на Руси, Ваше Императорское Величество… — его голос прозвучал чуть хрипло, но твердо. — Глаза боятся, а руки делают.

Я едва заметно усмехнулся одними уголками губ.

— Вот и делай, Христофор Антонович, делай! И запомни: мне нужны не только воздушные замки, но и расчеты. Представишь мне два плана. Первый — где нужны большие казенные вливания, но результат будет быстрым. И второй — план постепенный, рассчитанный на годы, более дешевый, но неуклонный.

Миних коротко поклонился, принимая приказ, но уходить не спешил. В его глазах мелькнул холодный, расчетливый блеск амбиций.

— Прошу простить мою дерзость, государь, — ровно произнес он. — Но дабы иметь должный вес в глазах чиновников, я осмелюсь узнать: кто я есть теперь в табели о рангах? Займу ли я место Петербургского генерал-губернатора?

Стреляет высоко. Губернатор столицы — это власть, огромные деньги и влияние, которое до