"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

тёзке в ближайшее воскресенье, когда всё семейство, кроме, понятно, старшего брата, собралось за столом на обеде по случаю прибытия младшего сына на каникулы. Для начала, однако, пришлось мне познакомиться, неявно, разумеется, с подполковником Михаилом Андреевичем Елисеевым. Да, папаша у тёзки смотрелся более чем солидно… Тёзке с его ростом и сложением было в кого пойти — даже Елена Васильевна со всей своей статностью и царственностью рядом с супругом выглядела уже не столь величественно. Первым моим впечатлением от Михаила Андреевича стало сравнение его с медведем, однако же оно оказалось обманчивым — манера господина подполковника держаться, а особенно двигаться делала его куда больше похожим на тигра. Лицо старшего Елисеева тоже, кстати, выглядело этак по-кошачьи — круглое, обрамлённое аккуратной светло-русой бородой, с очень живыми зелёными глазами. Даже несмотря на характерную выправку, ни за что бы не подумал, что тёзкин отец — кадровый военный, если бы увидел его без мундира. Но нет, как раз-таки в мундире я Михаила Андреевича и увидел.

Не скажу, что я в истории военного мундира очень уж сильно понимаю, но на мой неискушённый взгляд, примерно так и должен был выглядеть офицер Российской Империи. Мягкая фуражка оливкового цвета с козырьком и ремешком чёрной кожи и чёрно-золото-серебряной кокардой, того же оливкового цвета китель со стоячим воротником и широкие брюки, почему-то не галифе, заправленные в начищенные до зеркального блеска сапоги. Погоны на кителе меня вообще поначалу шокировали — пусть и были они золотыми, но на двух красных просветах поблёскивали серебром аж три звёздочки, в моём представлении отличавшие исключительно полковников. Тёзка, впрочем, тут же растолковал мне, что у них тут три звёздочки при двух просветах чин подполковника и означают, а полковники носят просто просветы вообще без звёздочек. По мне, дичь какая-то, но раз так, то деваться некуда.

Ремень или портупею, не знаю, как правильно назвать, господин подполковник не носил, кобуру и шашку тоже («повседневная форма вне строя», — подсказал тёзка) зато носил кортик, прямо как у моряков. Как вновь просветил меня тёзка, всё дело тут в красном с узкой золотой каёмкой темляке [1] на кортике, превращавшим оружие в орден Святой Анны четвёртой степени, полученный тогда ещё поручиком Елисеевым за храбрость в стычках с хунхузами [2] в Маньчжурии. Ещё два ордена, уже более привычного мне вида, тёзкин отец носил на мундире. Орден Святого Георгия я опознал и сам по белому крестику и чёрно-оранжевой ленте на колодке, капитана Елисеева наградили им за разгром его ротой многократно превосходивших её сил противника во время русско-персидской Месопотамской экспедиции. Вторым орденом оказалась та же Анна, но уже третьей степени, эту награду Михаил Андреевич получил по итогам восьми лет беспорочной службы со дня производства в штабс-капитаны. Заслуженный, в общем, офицер.

С тёзкой отец, понятно, поговорил, успехами младшего сына в учёбе поинтересовался, но так, больше для порядка. Столь же дежурным оказался и вопрос, успел ли уже сын встретиться с вдовушкой Фокиной, причём никакого недовольства этой связью тёзкин отец не высказал. О прочих приключениях сына отец пока не знал, а тёзка не торопился с ним делиться, в глубине души надеясь, что как-нибудь обойдётся, так что в этом плане всё оставалось тихо.

Зато когда прибыли старшая дочка с мужем и все уселись за общим столом, Михаил Андреевич прямо-таки искрился остроумием, сыпя многочисленными шуточками и анекдотами, совсем, кстати, не казарменными, как того можно было бы ожидать. С моей подачи тёзка поддержал отца и выдал энное количество анекдотов из моего мира, переиначенных под местные реалии. Хохот за столом гремел поистине гомерический, если, конечно, именно так смеялись греческие боги в изложении Гомера.

— Ох, сын, если ты и по службе так же преуспеешь, Ольга с Натальюшкой ещё гордиться родством будут! — заключил, кое-как отсмеявшись, Михаил Андреевич.

Присматривался я и к старшей сестре тёзки, раз уж разговор с ней должен был стать отправной точкой нашего частного расследования, и к её мужу, городскому секретарю [3] Антону Васильевичу Улитину, стараясь понять, станет ли его влияние на супругу помехой нам или как.

Ольга Михайловна, как и её мать с младшей сестрой, была дамой крупной, но от матери отличалась заметным изяществом, с её статями смотревшимся просто невероятным. Черты лица тёзкиной старшей сестры тоже выглядели даже не то что изящными, а скорее утончёнными. Держалась Ольга с видимым достоинством, как при этом ей удавалось выглядеть ещё и скромной — не спрашивайте, сам не понимаю. Такая вот противоречивая натура, да.

Городской секретарь на фоне своей супруги смотрелся не особо убедительно, ну, мне так показалось. Какой-то он весь был… обыкновенный, что ли? Да, пожалуй, это самое подходящее слово. Вот вроде и тоже немалого роста, и сложением хоть и не богатырь, но и совсем не задохлик, и лицом вышел, но всё равно обыкновенный, а уж рядом с такой женщиной — ну просто нигде, никак и ни о чём.

Но вот в застольном общении господин Улитин показал себя человеком очень даже незаурядным. Во-первых, быстро выяснилось, что он весьма умён, что и понятно, при его-то должности. Во-вторых, с чувством юмора у городского секретаря тоже всё оказалось в полном порядке — он достойно поддержал тестя и шурина в устроенном ими празднике остроумия, рассказав несколько смешных историй из повседневности городского самоуправления, причём рассказывал он живо и увлекательно, превращая своё повествование в театр одного актёра.

…Поговорить со старшей сестрой с глазу на глаз у тёзки вышло уже ближе к вечеру.

— Витя, зачем тебе это? — встревожилась она, когда тёзка чётко, ясно и недвусмысленно сформулировал свой вопрос. Образование сказывается, что вы хотите.

Сильно уговаривать тёзку изрядно сократить историю своих неприятностей для пересказа сестре мне не пришлось — он и сам не больно хотел тревожить её по-настоящему, поэтому ограничился лишь упоминанием о мошенниках, опустив историю с похищением и взяв с сестры слово не говорить ничего родным. Про попытки убить его не сказал, понятно, вообще ни слова.

— Уездный предводитель когда приходил, он и пугал меня, и успокаивал, — вспоминать те события Ольге было явно неприятно. — Сказал, что там, — она мотнула головой за левое плечо, — присматриваются, если у человека четыре признака, а меня их лишь три, но, не дай Господь, буду и дальше практиковать, оно может усилиться и появятся новые, а тогда меня уже и забрать могут…

— Что за признаки? Кто присматривается? И куда забрать? — чёрт, мы с тёзкой и