Блокировка - Луиджи Баллерини

Главы Правительства. Точные цифры пока не обнародованы. Подобное подозрительное движение денег было обнаружено и на зарубежном счете, оформленном на имя ее супруга, в связи с чем он также был помещен под превентивный арест. Этот человек до сих пор был второстепенной фигурой в данном деле и не привлекал к себе внимания. Его участие в нем удивило многих и стало еще одним элементом неожиданности в данной истории».

Текст сопровождали кадры ареста, которые Матиас уже видел на вокзале и которые показывали несколько раз в течение дня. Кроме них мелькали фотографии, на некоторых Глава Правительства была одна, на других – с мужем на официальных мероприятиях.

И они хотели быть для меня образцом поведения. Действительно, прекрасный образец, нечего сказать.

Матиас не знал, на кого из двоих родителей он злится больше. Ринго и Марика посмотрели сначала на Лизу, затем на него. Судя по выражению их лиц, друзья ничего не понимали.

Он вздохнул.

– Это мои родители. Я сын Главы Правительства, – он показал рукой на экран.

Ринго сделал жест, значение которого Матиас не понял.

– Это слово значит «бомба»! – вмешалась Марика. – Он имеет в виду, что эта новость – просто бомба, мы такого не ожидали.

Да уж, точно бомба, особенно для меня.

Ринго продолжал быстро жестикулировать.

– Еще он говорит, что чувствует гордость оттого, что познакомился с кем-то известным, – перевела его жесты Марика, ее лицо было странным. – Прости Ринго, иногда он ведет себя как ребенок, – добавила она от себя.

«Также из неофициальных источников стало известно, что руководители Sensaction были вызваны вчера вечером властями, чтобы дать официальные показания и объяснения по делу».

Репортаж заканчивался кадрами, на которых высилось огромное здание из стали и стекла, где находился главный офис Sensaction, и затем красной надписью «Последние известия» через весь экран. После этого снова появилась телестудия, где на довольно неустойчивом на вид белом пластиковом стуле уже сидел политолог.

– Какой наиболее вероятный сценарий возможен на данном этапе разбирательства? – задал ему вопрос ведущий отлично поставленным баритоном.

Политолог сидел, практически не шевелясь, определенно боясь потерять равновесие и свалиться со своего насеста. Он мгновение поколебался, а затем ответил, продемонстрировав уверенность, которой у него явно не было. Его выдавало то несколько изумленное и смешное выражение лица человека, который каким-то чудесным образом держится, но вот-вот может упасть на пол.

– Сразу скажем, что речь идет о двух субъектах. Прежде всего – о Главе Правительства. Очевидно, что она уже не сможет баллотироваться на следующих выборах, если ее вина подтвердится, что на данный момент весьма вероятно. Нет никаких сомнений в том, что это дело навсегда перечеркивает ее политическую карьеру. Поэтому нетрудно предположить, что двери широко распахиваются для нового Правительства с кандидатом Грегориусом, который сейчас кажется самым сильным и наиболее подходящим для большинства.

Я тоже убежден, что ее карьера закончена.

– Что касается Sensaction, а это второй замешанный в деле субъект, то я считаю весьма вероятным смену руководящей верхушки компании. Помимо прочего, хорошо известно о сильных разногласиях между нынешним президентом компании, проводящим мягкую линию, и его заместителем, придерживающимся явно более жесткой образовательной концепции, характеризующейся предельной строгостью. Я вполне убежден, что это дело подтолкнет старое руководство освободить место для нового руководителя, которым станет вице-президент, находящийся на посту уже не один год. Однако я считаю, что, несмотря на возможный ущерб своему имиджу, Sensaction довольно легко может выйти сухой из воды, если сможет продемонстрировать, что в корне их организация здорова и способна избавляться от больных ветвей. Кроме того, ее репутация среди населения очень высока.

Пока политолог делился своим мнением, режиссер запустил трансляцию архивных кадров Sensaction, кадры с речью президента на последнем собрании инвесторов, а затем с вице-президентом, появившимся в компании несколько лет назад. За эти годы количество произведенных имплантаций с послепродажным обслуживанием резко возросло.

Неожиданно Матиас вскочил. На какое-то мгновение он совсем забыл о боли в лодыжке. Все повернулись к нему.

– Что случилось? – спросила Лиза.

– Эвелин…

– Та самая Эвелин? – уточнил Себ, единственный, кто знал о событиях с фальшивым Союзом.

– Думаю, да, но точно не знаю. Может быть, я ошибся. Она не совсем такая. Здесь она помладше, с короткими волосами… – ответил Матиас, падая обратно на диван, – но мне показалось, что очень похожа.

Эвелин, это действительно ты стоишь рядом с вице-президентом на том старом видео? Если не ты, значит, у тебя есть двойник. Но что ты там делала?

Семь

В конце концов Матиас решил поделиться с Ринго и Марикой историей о фальшивом Союзе и самое главное – об Эвелин. Шок, который он испытал во время программы новостей, был таким сильным, что юноша не мог сдержать эмоции, и его реакция, конечно же, не осталась незамеченной.

Пожалуй, сейчас стоит рассказать им все.

– А какая она, эта Эвелин? Я не могу себе ее представить, – промолвил Ринго с помощью мобильного приложения, как только Матиас закончил свой рассказ.

Тот отозвался не сразу. Но, на минуту замолчав, решил и дальше отвечать искренне.

– Она очень интересная девушка – из тех, кто всегда получает то, что хочет.

– С ума сойти, и ты говоришь о ней с таким восхищением… А мне она кажется просто стервой. Вообще-то стерв много, но эта среди них – самой высшей пробы, – недовольно прокомментировала Марика.

– Вы не думаете, что хорошо бы сначала получше узнать, кто такая эта Эвелин на самом деле? Если ее действительно именно так зовут, – сказал Себ.

То есть ты имеешь в виду, что ее могут звать как-то по-другому… А ведь, возможно, ты прав…

– Ринго, займись этим, – предложила Лиза и пояснила Матиасу: – Он у нас творит чудеса, когда что-то нужно найти в интернете. Если появляется какая-то невыполнимая задача, ему всегда удается ее решить. Он – компьютерный гений Союза.

Ринго скорчил смешную рожицу, словно говоря: «Да ладно вам, многие это умеют», и уселся за компьютер, расположив мобильный телефон рядом для перевода жестов в аудио-сообщения при поиске документов. Марика села рядом с ним.

«Александр Туччи, нынешний вице-президент Sensaction» – появилась информация на мониторе компьютера.

– Поройся в его биографии, – попросила Марика, приклеившись к экрану.

– Пятьдесят один год, родился в столице, окончил университет с отличием в области биоинженерии и специализацией в области нейротрансмиссии; получив технический опыт работы в сфере разработки электронных медицинских протезов, присоединился к руководству Sensaction; быстрый карьерный рост привел его на нынешнюю должность вице-президента, которую он занимает в течение шести лет.

– Хорошо, это официальная биография. Она не особо много о нем говорит. Может быть, есть что-то более… личное? – спросил Себ. – Кем может быть эта девушка рядом с ним? Может, его дочь?

Ринго склонился над клавиатурой, что-то напечатал и затем показал Марике на экран.

– Здесь статьи, в которых говорится о его разногласиях с нынешним президентом Sensaction, – сказала девушка, просматривая страницы. Затем остановилась на одной из них и, широко раскрыв глаза, воскликнула: – Смотрите, что он говорит в одном из своих интервью: «Для воспитания молодежи необходим железный кулак. Эпоха выслушивания и понимания закончилась, прошло время мягких родителей, жертв капризов своих детей! Мы должны иметь смелость признать, что по-настоящему работают только унижение и страдание. Если бы это зависело