Блокировка - Луиджи Баллерини

от меня, то я бы вышел далеко за рамки того, что предлагает наша компания в настоящее время. Уже есть техническая возможность использовать еще более эффективные инструменты и способы, потому что действие никогда не бывает слишком жестким, если на карту поставлено благо молодежи и общества. Однако у нас пока отсутствует для этого политическая воля, и я не понимаю почему. Возможно, пришло время и для нашей компании осмелиться на большее и начать изменения».

– Дорогой Александр Туччи, да ты просто безумец! – жестами прокомментировал Ринго. – Ребята, нужно остановить его всеми правдами и неправдами!

Себ внимательно слушал приятелей, ничего не говоря.

– Так, а теперь давайте разберемся, что у него с семейным положением, – сказала Лиза. – И определим нашу ближайшую цель: мы должны помочь Матиасу понять, что произошло с его родителями, а не изменить прямо сейчас весь мир.

Ну, изменить мир было бы неплохо. Особенно наш. Этот тип говорит об унижении так легко, как будто это самое обычное дело… И вообще, разве вы все здесь не из-за этого?..

Ринго продолжил поиски. Слова Марики были для него приказом.

Наблюдая за экраном, она заметила:

– Действительно, в Сети очень мало информации об этом типе, он явно держит свою личную жизнь в секрете.

– Ринго сможет найти то, что нужно, – с восхищением глядя на молодого человека, настаивала Лиза.

– Невероятно, но действительно нигде ничего нет… Никаких данных, как будто у него вообще нет семьи. Хотя подождите… Вот, смотрите! Статья восьмилетней давности, в которой объявляется о рождении у Туччи дочери.

Но тогда возраст не совпадает, это не может быть Эвелин.

– Что именно там написано? – спросил Себ.

Быстро прочитав текст, Марика подытожила:

– Тут говорится, что у него родилась девочка и она стала его вторым ребенком. На тот момент старшей дочери было десять лет.

– Значит, сейчас ей восемнадцать. Эвелин вполне может быть столько, – взволнованно сказал Матиас. – А там нет еще каких-нибудь данных? Или, например, фотографии?

– Нет, но тут упоминается имя. Старшую дочь зовут Кэтрин.

Тебя даже зовут не Эвелин! Конечно, если это вообще ты.

– Увы, никаких фотографий. Или снимки никогда не публиковали, или они были удалены кем-то очень опытным, иначе Ринго нашел бы их, – подвела итог Марика.

Матиас не знал, радоваться или сожалеть по этому поводу. Он хотел знать правду, но ему не хотелось, чтобы стало еще хуже, чем и так было. Может быть, для него и лучше не знать больше ничего об Эвелин. То, что уже произошло, – произошло, и пути назад не было. Можно только двигаться вперед, и, возможно, это слово, «вперед», больше всего подходило к тем, кто был сейчас с ним в одной комнате.

– Думаю, мы должны вернуться, нас ждут, – сказал Себ. – Сколько сейчас времени?

– Два сорок, – ответила его мать. – Ты прав, вам действительно лучше идти.

Ринго замешкался у компьютера, остальные же встали и направились к двери.

Матиас отказался от помощи Себа, припухлость лодыжки прошла, нога болела гораздо меньше.

– Куда мы идем? – спросил он.

– Стойте! Смотрите, я нашел старое видео, которое транслировалось в новостях, – остановил их Ринго. Он кивнул на монитор. На экране мерцал кадр видео, поставленного на паузу. Изображение было нечетким и зернистым. Рядом с вице-президентом стояла какая-то девушка.

Все обернулись к Матиасу в ожидании подтверждения.

Да оставьте меня уже в покое.

– Ребята, я не знаю. Ничего не понятно. Извините, – ответил он, бросив рассеянный взгляд на экран.

– Может, я останусь здесь и поищу еще? – приложение телефона Ринго озвучило его вопрос.

– Нет, ты не должен пропустить нашу встречу, – решительно ответил Себ.

Все вышли из комнаты, кроме Лизы, которая осталась стоять перед монитором, задумчиво всматриваясь в замерший кадр.

Восемь

–А что у вас происходит по субботам? – спросил Матиас. Ему так и было непонятно, что это за собрания.

– В остальные дни мы работаем и учимся вместе с теми, кто приходит извне. А по субботам собираемся, чтобы рассказать друг другу, как у кого идут дела.

Я вас не понимаю. Что значит «рассказать, как дела»?

– Днем собираемся мы, подростки, а ближе к вечеру к нам присоединяются и взрослые, а потом мы ужинаем все вместе.

Взрослые?

Матиас остановился прямо посреди пешеходной дорожки, огибающей дом. – Взрослые – это кто?

На его вопрос ответила Марика:

– Ты такой странный!.. Как это кто? Взрослые – это люди, которые уже выросли; те, кто старше нас; кто работает и зарабатывает деньги. Тебе нужны еще какие-то определения?

– Да знаю я, кто такие эти взрослые! Просто удивлен, что они сюда приходят, – раздраженно возразил Матиас. – И зачем они это делают? Разве такое не опасно? А если о вас узнают? От взрослых одни только неприятности.

Себ повернулся к нему, словно хотел посмотреть на чудо.

Что я сказал не так?

– Пойдем, я не люблю заставлять других ждать.

Себ зашагал в сторону конюшен.

Матиас на мгновение задержался, сбитый с толку сценой, развернувшейся перед ними. Рядом с трактором стояли и кричали друг на друга двое. Один из них был мальчик, должно быть, одного с ним возраста или немного младше.

– Ты просто идиот! Не умеешь затягивать сливной винт, что ли? – отчитывал его возмущенный мужчина.

– Па, я говорил тебе тысячу раз: у меня нет к этому способностей и я не хочу учиться!

– Нет, это не вариант, ты просто должен сделать нужное – и все! Нельзя жить на ферме, не зная, как заменить масляный фильтр!

– Да мне наплевать на этот фильтр, понимаешь ты или нет? И на тебя тоже, если уж на то пошло! Я должен быть сейчас на встрече с друзьями, а не терять здесь с тобой время!

– А меня не волнует, что тебе наплевать, ты просто это сделаешь – и все. Есть там у тебя какая-то встреча или нет.

– Забудь! Я не стану этого делать даже под страхом смерти!

Отвечай я так у себя дома, мне бы тут же активировали пятую блокировку на максимально возможный срок. И то только потому, что шестой еще нет.

Ринго повернулся и позвал Матиаса, помахав рукой. Он ускорил шаг, чтобы догнать остальных.

Зал, где по субботам проходили встречи, располагался недалеко от хлева, в стороне от того помещения, где проводились занятия Sensaction. По мере того как они приближались к месту назначения, Матиасу все сильнее бил в нос мерзкий запах, наполнявший воздух.

– Ну и вонь, – с отвращением поводил он рукой перед лицом.

Ринго и Марика рассмеялись.

– Ты привык к дезодорированной жизни без неприятных запахов, – заметил Себ. – Но если останешься здесь с нами, то через некоторое время перестанешь замечать, как пахнет навоз.

Матиас подумал, что он действительно никогда не видел даже настоящую корову во плоти, и что на самом деле интересно заглянуть в хлев, если стерпеть этот запах. Если воняет так сильно даже на расстоянии, то каково там внутри? Он воспринял это почти как личный вызов.

Они вошли в зал. Себ первым, остальные за ним.

Как на глаз оценил Матиас, в кругу сидели не более сорока человек, они оживленно разговаривали друг с другом. Некоторые стулья были свободны.

Бьюсь об заклад, что один пустой стул – того парня-с-масляным-фильтром…

Себ уверенно направился к своему месту. По бокам от