Уровни силы 2 - Nezloi

Переработкой занимается не маленький клан, имеющий охрененные связи на большой земле.

После мозгового штурма у меня в голове сложилась примерная картина. Существует очень богатый и могущественный клан, который полностью содержит немаленький клан каторжников, что выращивают для них сырьё для наркотиков. Вывод о финансировании и обеспечении «каторжан» напрашивался сам собой: достаточно было взглянуть на их экипировку и оружие. Вряд ли беглые бандиты, скрывающиеся от всего мира, могли позволить себе такое.

— А потом всё это дерьмо оказывается на улицах городов, — пробормотал я, продолжая мерить комнату шагами.

К наркотикам я относился резко отрицательно. Прежде чем мой мир окончательно полетел ко всем чертям, он долгое время сползал в анархию, что, естественно, привело к расцвету всякой мерзости, что в спокойные времена прячется в тени. Среди прочего наркобизнес почувствовал себя настолько вольготно, что дозу можно было купить среди бела дня прямо на оживлённой улице.

Мой младший брат умер от передоза у меня на руках, а через пару месяцев мой лучший друг в наркотическом угаре захлебнулся в собственной рвоте. С тех пор наркоторговцы и наркоманы вызвали во мне бешеную ненависть.

— Это глупо. Их слишком много, а я могу привлечь внимание к городу — тогда его обыщут и найдут моё убежище, — бормотал я, вколачивая в грушу серии ударов.

— А это опять придётся куда-то уходить и обустраиваться на новом месте.

Кто-то холодный и разумный шептал мне, что это не моё дело и всё, что мне нужно, — это просто подождать обмена и жить дальше. Вряд ли такие встречи происходят чаще двух раз в год.

Но другой, пропитанный войной и ненавистью, хотел крови наркоторговцев.

Так, ничего и не решив, активировал «разум игрока», подождал, когда пена кипящей ярости осядет, лёг спать, оставив Крысобоя охранять мой сон.

Днём я опять лежал на крыше с камерой и снимал, как на школьный двор вползали два колёсных броневика неизвестной мне модификации.

Транспорт сопровождало полтора десятка боевиков, упакованных в броню, которую я видел только в каталогах — в разделе, где ценник начинался от миллиона рублей. Причём, кроме брони, хватало и других обвесов: я даже стал беспокоиться, что меня могут обнаружить, но, к счастью, всё обошлось — меня не заметили, а мага у них не оказалось.

То же касалось и оружия: причём все были вооружены новейшими модификациями, разработанными специально для хантеров, чистящих осколки.

— Кажется, разработкой и производством оружия Горчаковы занимаются, — пробормотал я.

— Интересно, как это новейшее оружие, которое только два месяца назад появилось в оружейных журналах и точно ещё не поступило в продажу, оказалось у этих «товарищей»⁈

Вопрос пока остался без ответа, а я продолжил съёмки.

Заметил я и несколько витязей — эти выделялись особо мощной бронёй и ручной артиллерией. У двоих в руках были тяжёлые пулемёты из тех, что ставят в БТРы, но переделанные под стрельбу с рук. Ещё один, кроме нескольких одноразовых гранатомётов за спиной, имел барабанный дробовик какого-то чудовищного калибра.

— Что-то эти ребята очень сильно похожи на гвардию какого-нибудь боярского клана, — пробормотал я, стараясь каждого бойца заснять во всех подробностях.

Конечно, лица были скрыты глухими шлемами, и смысла в такой съёмке было немного, но я надеялся, что мне повезёт.

И мне повезло.

Из головного бронетранспортёра выбрался мужчина в камуфляже с кобурой на поясе и с открытым лицом.

Сняв крупным планом хмурое лицо прибывшего, вернулся к общим кадрам.

Никаких переговоров не было: хмурый повелительно махнул рукой главарю каторжан и, судя по лицу, сказал что-то презрительное.

Через минуту бандиты стали стаскивать мешки с грузом к бронетранспортёрам; в ответ прибывшие из недр машин быстро вытащили несколько явно тяжёлых армейских ящиков, гору картонных коробок, вероятно, с продуктами, и под занавес — около десятка самых обычных гражданских со связанными руками. Причём, судя по одежде, к Окаянке они не имели никакого отношения и вообще выглядели так, словно их забрали с улицы во время прогулки.

Последними вытащили трёх испуганных девушек, появление которых каторжане встретили радостным гоготом, долетевшим даже до меня.

— Интересно, зачем банде каторжников мужчины? Девушки ещё понятно, но зачем столько мужиков? Неужели некоторые настолько прониклись каторжной романтикой, что и на воле продолжают её придерживаться? — тяжело вздохнув, сам с собой неловко пошутил.

— Каторжная романтика нелёгкая, но её надо придерживаться.

Забрав мешки с сырцом, чудо-богатыри уехали, а «благородные разбойники», не откладывая дела в долгий ящик, потащили девушек «развлекаться» в здание школы.

Растерянных, ничего не понимающих мужчин, словно баранов, загнали в один из пустующих классов.

Временами крики «развлекаемых» девушек долетали даже до моей позиции, находящейся в полутора сотнях метров.

Этим же днём бандиты, связав пленных мужчин одной верёвкой в цепочку, погнали куда-то в сторону Омска.

Едва живых девушек на самодельных носилках тащили пленники.

Тяжело вздохнув, покинул свой наблюдательный пункт и, используя телепорт, вернулся домой, где, прихватив ещё вчера приготовленный рюкзак, сел на хвост бандитам.

Отпустив медлительный караван на несколько километров, пошёл за ними, мучаясь вопросом:

— Что я буду делать дальше?

Через двое суток я, так и не решив, что мне со всем этим делать, лежал на небольшом холме и через объектив камеры разглядывал посёлок, обнесённый пятиметровой бетонной стеной с колючей проволокой по верху.

Имелись и деревянные вышки с часовыми, из-за чего, кстати, поселение почему-то очень походило на колонию строго режима.

За остаток дня и ночь определил примерное количество «штыков» на базе и вооружение.

Выходило, что штурмовать такой орешек без роты спецназа и поддержки с воздуха или артиллерии — значит умыться кровью.

— Примерно двести активных бойцов, — записал я в блокноте.

— Есть тяжёлое ручное вооружение, пара гранатомётов точно.

Туда же внёс КПВ. Правда, старичка я точно не опознал, так как вживую его видел впервые, но на своё изображение на фотографиях пулемёт был похож.

— Предположительно, заминированы подходы.

Этот вывод я сделал, наблюдая за передвижениями бандитов: все ходили только по определённым тропам.

Ночью обошёл базу бандитов с другой стороны, где в лесу, на длинных и узких просеках, обнаружил плантации пахучего растения с маслянистыми листьями.

— Ба! Знакомый запах.

Кажется, я набрёл на секретную делянку.

После нахождения плантаций роль пленных прояснилась.

— Понятно! Мужики — на плантацию, пока не сдохнут, а бабы — в бордель, где сдохнут ещё быстрее.

Конечно же, близко к «делянкам» каторжан я подходить не стал: был уверен, что без охраны они не остались. Пришлось опять закладывать крюк и перебираться на другую сторону.

Удача улыбнулась мне на третьи сутки, когда я доедал последние