Зумер и Пенс - Аргус

И душу лабухи вынают,

И пьет халяву шнаранье.

На третий гвоздь, пока вдова рыдала

И швыркала заморский кокаин,

Назрела предпосылка для скандала —

Покойный подал голос из руин.

Состроилась, как есть, немая сцена,

Со страху Хаим челюсть проглотил,

Сподобился лицом в олигофрена

И мочевой пузырь ослобонил.

В момент исчезло множество скорбящих,

Вдове вдруг стало сразу не смешно.

Она кричала: 'Господа, забейте ящик,

За все уже уплачено давно!'

И сразу на совковые лопаты

Возник всеобщий спрос и дефицит —

Кидали землю, будто три зарплаты

За этот труд на каждого висит.

Идут шикарные поминки.

Родные мечут колбасу.

Покойный ежится в простынке

Перед дверями в Страшный Суд

Услышав непотребную песню и еще более непотребное исполнение исполнителем, которому на ухо наступил не медведь, а целый сейсмозавр весом сто тонн, Виктор закрыв лицо руками выбежал из траурного зала на улицу, что бы не заржать прямо у гроба недоупокоенного шебуршного пенсионера.

— Артем Николаевич, чего Вы хулиганите? — от сдерживаемого смеха на глазах юноши появились слезы.

— А чего мне горевать? — беззаботно ответил профессор, — то, что сейчас там лежит в деревянном ящике меня уже давно не устраивало! Оно было старым, больным и мужски недееспособным! Меня красивые девушки уже стороной обходили! Что это за жизнь была между сортиром и тарелкой с манной кашей! Никакой радости оно мне не приносило! То ли это новое тело! Оно полно жизни!

— Но-но! — предостерегающе произнес зумер, — прошу Вас не забывать, что это мое тело!

— Как тут не вспомнить диалог Папанова и Миронова из фильма «Берегись автомобиля», — засмеялся Артем Николаевич, и тут же стал читать его наизусть:

Жена: ― Дима, у Топтунова дачу отбирают!

Дима: ― Кто отбирает?

Жена:― Ты что, дурак?

Жена:― Папочка, у Топтунова дачу отбирают.

С В:― И правильно отбирают, давно пора! С жульем, допустим, надо бороться.

Дима: ― Ну почему он жулик? Человек умеет жить.

С В:― Ты мне скажи, на какие заработки заместитель директора трикотажной фабрики отгрохал себе двухэтажный особняк?

Дима: ― Семен Васильевич, это его дело!

С В:― Нет, наше! Мы будем просто-таки нещадно бороться с лицами, живущих на,допустим, нетрудовые доходы!

Жена:― Помолчи, папочка!

С В:― А, испугались! Хе хе хе. Вот дам тебе, просто-таки, коленом, и вылетишь с моего участка!

Дима: Папа, мне уже надоел ваш солдафонский юмор. Ну что такое «коленом», ну зачем?

С В:― А чего ты задаешься, зять? Ты кто такой есть?

Дима: Это моя дача!

С В: ― О!

Жена:― Не ссорьтесь, умоляю вас рабочие услышат.

С В:― ― Пускай все слышуть, это моя дача!

Дима: ― Числится вашей! Но строится на мои деньги.

С В:― А ты это докажи!

Жена: ― Да перестаньте же, ну?

С В:― Ты вообще живешь на свете по доверенности!

Дима: ― (пиная собаку) Пшел отсюда…

С В:― Не трожь собачку! Машина на имя жены, дача — на мое имя, ничего у тебя нет. Ты голодранец! Ха-ха-ха-ха!

Дима: Ну, почему? Ну почему я должен так? Господи, за что⁉ Почему? Я, человек с высшим образованием, должен таиться, приспосабливаться, выкручиваться! Почему я не могу жить свободно, открыто? Ой, когда все это кончится?

С В:― Никогда! А что ты вообще имеешь в виду? Ты знаешь, что я могу, просто-таки, за это с тобой сделать?

Дима: ― Я знаю… знаю…

С В:― А! Боится!

Жена: ― Пожалей его, папочка!

С. В: ― Этот тип всегда должен помнить, кто я такой есть! А он рядовой жулик!

Дима: ― Семен Васильевич!

С. В: ― Все-таки надо тебе дать коленом! Ну надо. Надо!

— Это Вы к чему? — нахмурился Виктор, — Вы еще скажите, это Ваша голова! И пригрозите дать мне коленом!

— Учи диалоги! Потом щегольнешь ими в разговоре! Это же классика, — успокоил его от попытки рейдерского захвата собственной головы старик, — ты полный хозяин своей головы. И нет у меня больше коленей. Те, артритные и опухшие, что были сейчас в печке сгорят. Туда им дорога! И вообще, радость у меня! Ради нее и умереть было не жалко!

— Это какая радость? — насторожился юноша, — надеюсь не возможность безнаказанно хулиганить и развратничать в моем теле?

— Нет! Это мелочи! Потом расскажу, — не признался пенсионер, — ладно, идем обратно. Неудобно перед моим бывшим телом! Это хорошо, что у тебя глаза красные. Скажешь, что первый раз на похоронах вот и разволновался!

Так и поступили. Вернулись он как раз вовремя. Дверцы печи крематория распахнулись и гроб с телом въехал туда. Дверцы закрылись.

— Поехали, урну нам выдадут завтра, — произнес адвокат, — не переживай, что не сдержался. Это бывает с непривычки.

Они сели во внедорожник и поехали обратно.

— Вот и закончился земной путь раба Божьего Артема, — вздохнул Авербах, — а скоро и я за ним последую. Все мы бренные на этой земле. Вот, Вам молодой человек, моя карточка. Если будет необходимость, звоните. Постараюсь помочь!

— Большое спасибо! — ответил Виктор.

— Еще один хрен тебе, Йёська! — злорадно произнес пенсионер, — я еще на твоих похоронах посмеюсь! Заешь, Витя в одном из московских театров служил очень старый артист. Каждый день он начинал с того, что читал некрологи в газетах. И приговаривал радуясь. Вот этот моложе меня на пять лет, а этот на два года!

— Ну и что? Он был, наверное, старый и вредный старик! — пожал плечами юноша.

— А я вот теперь сам его хорошо понимаю! — рассмеялся профессор.

— Высадите меня возле метро, — попросил Виктор и после этого направился покупать причиндалы для съемок роликов на Ютубе. Потом началось освоение всех премудростей блогерского дела. Дело оказалось непростым. За этим пролетело время до воскресенья. Он снова поехал с адвокатом на кладбище, где то, что осталось от тела Артема Николаевича наконец нашло свое последнее место упокоения.

А в понедельник утром юноша отправился на тренировку к Тимуру. Прибыв за пять минут до назначенного срока он с волнением постучал в железную дверь. Тренер открыл ее и впустил его внутрь.

— Здравствуй! Деньги принес? — спросил он. Виктор протянул ему тысячу долларов. Он взял их, пересчитал купюры и положил их в карман.

— Старые вещи принес? — спросил он скептически глядя на модную брендовую