Я — эмпат - Алёна Шахнина

— Есть надежда, что ее оправдают? — с сомнением спросила я.

— Слабая, но есть. Она пока в психиатрической клинике, но ее признали полностью здоровой. Но Ирина до сих пор не может вспомнить, что произошло в ту ночь.

— Будем надеяться… Я вам позвоню еще!

Попрощавшись, я завершила звонок. Значит, расследование ведется, не предъявили ей слепое обвинение в убийстве. Хоть где-то Морозов не оправдал свою фамилию.

Дождавшись наступления ночи, и так и не получив ответа от Ники, я ушла к себе. Выключила свет и стала ждать прихода фигуры. Прошло часа два, но он не приходил. Я уже чувствовала, что засыпаю, и решила попробовать его позвать.

— Эй, Тихон! Ты здесь? У меня вопрос есть.

Сначала ничего не происходило, а потом воздух в углу стал «волнистым», и появилась фигура в капюшоне.

— Ты всегда за мной следишь? — спросила я, чувствуя, что уже не боюсь его.

— Да, почти.

— Хорошо, ну или почти хорошо, — засомневалась я.

Я поднялась с кровати и зашагала по комнате.

— Слушай, Тихон, я поняла, откуда дар. Из камня.

— И?

— Если его кто-то поместил в этот футляр, значит, можно снова это сделать? — я остановилась перед ним, попытавшись вглядеться в его лицо.

— Это сложная магия. Но если ты найдешь источник дара, возможно, узнаешь, как его лишили силы.

— И смогу повторить это с собой?

— Наверное, — неоднозначно ответил он, но этого было достаточно, чтобы внутри загорелся слабый огонек надежды.

— Ты только не забирай меня пока. Я попробую избавиться от дара, а потом отдам тебе этот футляр.

— Когда ты лишишься силы, ты перестанешь меня видеть, — прагматично отметил он.

— Ладно, тогда я сама придумаю, что с ним делать.

Подумав немного, я добавила:

— Спасибо, Тихон.

Он не ответил и сразу растворился в воздухе. И впервые за последние дни я легла спать с хорошим настроением. Был шанс вернуть это проклятие туда, откуда оно пришло. И снова стать собой.

15

На утро головная боль решила меня немного порадовать, охватив лишь часть головы. Это озарило меня новой мыслью — боль приходит после пережитой ярости, либо очень сильных эмоций. Получается, что она является отражением только ярких и негативных впечатлений. Это немного прояснило ситуацию.

Схватив телефон, я сразу залезла проверять сообщение от Ники. Она ответила ночью коротким «Привет, хорошо. Ты как?». Не став тратить время на бесполезные переписки, я написала «Я хочу встретиться, буквально на полчаса». Ника была в сети. Тут же сообщение отметилось двумя яркими галочками о прочтении. «Приходи в обед ко мне на работу, посидим в кафе». Дальше она написала адрес и время. Проверив по карте адрес, я увидела, что это больница. Мне совсем не хотелось в этот рассадник эмоций, но выбора не оставалось.

В назначенное время я подкатила к больнице на арендованной Гранте. Мы не обменялись с Никой телефонами, но договорились встретиться возле входа. Я не выходила из машины, чтобы не сталкиваться с людьми, но городская суета и оживленная больница делали свое дело. Голову разрывали голоса. Потерев виски, я попыталась избавиться от шепота и даже крика, но это слабо помогало. Собрав силу в кулак, я выглянула в окно.

Ника почти не изменилась. Такая же маленькая, хрупкая, с озорными глазами и широкой улыбкой. Я вышла из машины и подошла к ней.

— Олька! — крикнула она и бросила мне на шею. Сдержав порыв оттолкнуть ее, я обняла старую подругу в ответ. — Пойдем, тут кафе рядом, поболтаем. Рассказывай, как ты?

Она болтала без умолку, еще больше, чем Лиза, и я уже через пять минут начала от нее уставать.

Мы пришли в открытое летнее кафе под зеленым навесом и сели за маленький деревянный столик. Не глядя в меню, я заказал кофе и пасту с индейкой. Ника попросила картофельное пюре с говяжьим гуляшом и зеленый чай.

— Я в больнице работаю неврологом уже десять лет. Замужем, двое дочерей. А ты? — она пристально смотрела мне в глаза и улыбалась.

— Я работаю менеджером по связи с клиентами, в разводе, детей нет, — выпалила я на автомате.

Она грустно покивала головой, словно жалея меня. В современном мире отсутствие детей расценивалось как немощность. Как отсутствие конечности или головы.

Ника начала рассказывать о работе, о муже и детях вперемешку. Было сложно вклиниться в поток ее слов, но я слушала. Слушала и не запоминала. Когда она наконец замолчала, я быстро сказала:

— Я недавно старые вещи разбирала и нашла черный камень. Помнишь, ты его подарила мне классе в пятом?

— Ого, — удивилась она, принимая от официанта тарелки с едой, — Ты его хранила все это время?

— Хранила, — кивнула я, втыкая вилку в пасту и наматывая спагетти на зубчики, — А ты не помнишь, почему ты его отдала именно мне? Не Свете или Насте?

Ника отвела глаза наверх, вспоминая и продолжая пережевывать гуляш.

— Не, это когда было. У меня сейчас в голове только анализы пациентов и кружки девчонок. Ты просто ближе стояла, наверное, — она пожала плечами и подцепила вилкой пюре. — Ммм, пюре у них божественное!

— И все же, — не унималась я, слыша, как усиливаются голоса в голове. — Ты целенаправленно подошла ко мне и протянула камень.

— Мы же тогда в шпионов часто играли, — хихикнула она, — И я этот камень увидела через разрушенные доски пола. Мне казалось, что он пульсировал, как сердце. И когда я взяла его, мне послышался голос, говорящий что-то типа «Отдай Ольге».

Она засмеялась.

— Ну ты понимаешь, детская фантазия и не такое придумает! У меня Аринка, дочка младшая, иногда такие вещи рассказывает, что в садике к ним знаменитости приходят, что их кормят волшебной кашей.

Ее лицо от воспоминаний о дочери расплылось в улыбке и буквально засветилось. Я подумала о том, что она наверняка хорошая мать.

— А что? — спросила Ника, убирая тарелку в сторону и подтягивая к себе чай. — Выбрось его, да и все. Обычный камень, вон их тысячи на земле.

— Просто нашла его, вспомнила, как мы играли, как по заброшке шарахались. Вот только не могу вспомнить, где она находится, — я делала вид, что спокойна и расслаблена, хотя внутри уже бушевала буря от голосов.

— Так за школой же, в двух кварталах, ты что! Ее снесли уже, наверное, давно. Школа-то больше не работает, как стена обвалилась и все, ремонтировать не стали.

Я покивала головой.

— Ты же сама нас привела на эту заброшку, не помнишь, что ли?