Укротитель Драконов 4 - Ярослав Мечников

сливались в шум, теперь я различал отдельные нити. Одни шли человеческой речью, другие драконьим клёкотом, а третьи шли так, будто речь и клёкот срослись в один язык, и этот язык я наполовину понимал.

Двинулся по нитям.

Поток света подхватил меня, как ветер подхватывает листок и понёс. Я не сопротивлялся. Искал деда. Тянул внимание в ту сторону, где, как мне казалось, должен был быть Чёрный Коготь, хотя в этом месте «сторона» означала что-то иное, чем в обычном мире.

— Дед. Дед.

Послал в пространство всем существом сразу.

Деда не было.

Поток нёс меня дальше, и в какой-то момент я увидел перед собой тёмный сгусток. Сжатый, плотный и подавленный. Лежал в этом светящемся пространстве комом, и от этого кома шёл тяжёлый ток. Я узнал его сразу.

— Кар-Рох?

Сгусток шевельнулся и развернулся ко мне краем. Я почувствовал его виноватое внимание, так словно был им самим.

— Кар-Рох. Я здесь.

Подлетел ближе. Здесь нельзя было «подойти» ногами конечно, поэтому я просто потянул себя к нему этим самым вниманием, и расстояние сократилось.

— Аррен. Я виноват. Я медленный и глупый.

Голос дракона шёл ко мне смыслом и ощущением.

— Не глупый ты. Может, немного медленный.

Сказал и сам удивился, что сказал. Шутить тут вообще не место и не время, но шутка ушла к нему, и я почувствовал, как сгусток чуть разжался. Будто выдохнул немного собственное напряжение и вину.

— Слушай меня. Не всё потеряно. Слышишь?

— Кар-Рох слышит.

— Я связан. Ты мой связанный. В мире людей есть закон. Связанного дракона у человека отнимать нельзя. У меня есть род, у рода есть имя. Мы тебя вытащим.

Сгусток помолчал. Потом снова:

— Кар-Рох виноват.

— Кар-Рох. Где ты сейчас? Что видишь?

Дракон помолчал опять. Потом мне в существо пришло нечто вроде картинок, собирающихся в воспоминание или видение.

Узкое ущелье. Стенки идут под углом, давят. Снег под лапами утоптан многими сапогами. Цепь на шее, короткая, едва даёт повернуть голову. Намордник стянут туже прежнего. Люди вокруг, человек десять или двенадцать. У одного в руках конец цепи, и этот один большой, с грудью колесом и с молотом на поясе. Сила в его руках такая, что если Кар-Рох дёрнется — ничего не изменится.

— Кар-Рох между ущелий. Цепи. Люди. Они знают, что Аррен придёт. Они ждут.

— Цепь у большого?

— У большого. У него сила. Кар-Рох не сможет. Одно движение, и Кар-Роха усыпят.

— Понял. Слушай. Иди пока с ними. Не дёргайся. Береги шею. Мы тебя достанем. Слышишь меня. Я не один теперь. Ты не один.

Сгусток дрогнул весь сразу. В нём что-то ожило, шевельнулось и потеплело. Я это почувствовал ясно.

— Аррен. Кар-Рох верит. Кар-Рох надеется, что Аррен простит. Глупость.

— Не глупость. Ошибка. Все ошибаются.

Сказал ему и сам услышал в этих словах паузу. Я ему так сказал, как себе говорил всю жизнь, когда что-то шло не так с подопечным. Все ошибаются. И зверь, и человек. Главное не остаться в ошибке.

Сгусток снова шевельнулся и вдруг исчез.

Просто погас на месте. Только что был, и нет. Я остался висеть в этом пространстве, и тянулся к тому месту, где он был, и не находил.

— Кар-Рох.

Пусто.

Не знал, что это значит. Может быть, его увели туда, где Тэр-Ашт не дотягивается. Может быть, он сам закрылся, потому что рядом ходили люди и он испугался выдать связь. Может быть, что-то ещё, чего я пока не понимал. Узнать я не мог.

Сухарь по-прежнему держался рядом тёмным пятном. А я двинулся дальше.

Теперь, когда я начал видеть устройство этого места, я мог идти не наугад. Поток нёс ровно, и я выбирал в нём направление, ловя себя на том, что вот тут плотнее, и тут можно опереться, а там реже, оттуда лучше уйти. Голоса шли мимо. Один прошёл совсем близко, и я узнал в нём интонацию, какой говорят старые люди, медленно, с большими паузами между словами. Похож на деда, но не он.

И тут я почувствовал место — оно стояло где-то впереди и в стороне, и оно меня звало, как зовёт дом, когда ты долго не был дома и подходишь к двери. Тем самым, от чего внутри начинает идти узнавание раньше, чем глаза видят. Я никогда в это в той жизни не верил. Предки, умершие, продолжающие жить где-то. Я был учёным в каком-то смысле, я смотрел на это как на культурный механизм, удобный для людей, чтобы держаться вместе. А тут это место стояло. Оно было реально, в той мере, в какой здесь вообще существует «реально». Оно звало меня, и я ему откликался изнутри, помимо собственной воли.

Я пошёл к нему.

Сухарь тянулся следом. Поток подхватил нас и понёс быстрее.

— Дед. Дед, ты здесь?

Послал я перед собой.

Место приближалось. Я уже различал в нём очаг, и над очагом что-то тёплое и плотное.

И тогда передо мной встало нечто.

Огромная глыба. Сущность такой плотности и такой силы, какой я в этом пространстве ещё не встречал. Она стояла как стоит гора, и от неё шла мощь, ровная и тяжёлая. Я смотрел на неё, и не понимал, что это. Очертаний человеческих не было. Очертаний драконьих тоже. Что-то иное. Что-то выше и того, и другого.

И оно смотрело на меня.

— Аррен? — изрекло оно ощущением и узнаванием.

И в эту же секунду во мне поднялось такое, чего я в этой жизни не испытывал. Тело моё на снегу, далеко, под камнем, на хребте, дёрнулось. Я почувствовал это даже отсюда. Сердце пошло сбоем.

Узнавание шло из тела Аррена, из его памяти и страха.

Это был не дед.

Это был Рэн.

Отец.

Глава 8

Сгусток, в который превратился отец в Тэр-Ашт, был не такой, как Кар-Рох, и не такой, как дед.

Он был больше и плотнее. Он располагался в этом светящемся пространстве будто грозовая туча, когда её натягивает над хребтом перед бурей. От него шла сила, и сила эта искрилась по краям. Я смотрел на него и понимал, что вот это и есть повелитель. Человек на драконе четвёртого ранга. То, что в моём прежнем мире назвали бы стратегическим оружием.

Тело Аррена, которое я носил, отозвалось на эту фигуру так, как отзывается собака на строгого хозяина. Стыдом, что пошёл из глубин