Кошмар для инспектора, или Скандал в академии магии - Наталия Журавликова

— Это ваш нож, Лавиния? — спросил Родрик.

— Конечно. Кухня же моя. Хотя, погодите.

Я пригляделась. Нет, такое бы я для готовки точно не стала использовать. Закопченный, зеленый от времени. И с черными потеками на лезвии.

— Что это за гадость? — опешила я.

— Имсенель, — ответил упавшим голосом Крим, — нож раздора. Провоцирует ссоры и скандалы. Один из запретных артефактов, похищенных из хранилища.

— И вы, конечно же, оба не знаете, что он делает на этой кухне? — усмехнулся Родрик.

— Определенно, нет, — постаралась я ответить как можно вежливее.

Из моей спальни донесся вой. Мы побежали туда всей толпой, оставив нож раздора лежать на моем столе.

Оборотень Дрим, все еще в виде волка, тыкался носом в плинтус.

— Вскрываем! — распорядился Ишер.

Волчара ударил лапой, подцепив похожим на бритву когтем элемент фурнитуры.

Родрик упал рядом с открывшимся отверстием на колени и просунул руку по локоть. Понятия не имела, что у меня тут есть такие тайники. И сама туда, соответственно, ничего положить не могла. Но инспектор извлек вещь, завернутую в тряпицу. Точнее, в мою старую блузку, которую я давно выкинула. Там под воротником прожжена дыра, я именинные свечи на торте неудачно задула.

Инспектор освободил от ткани продолговатый предмет. Он был похож на губную гармошку, инкрустированную красными камнями.

— Ядовитая мелодия! — от голоса Дрима мы все подпрыгнули, а потом обернулись. Бедолага от любопытства перекинулся, и теперь стоял, пряча стратегическую часть тела под моей подушкой.

— Извините, Лавиния, пришлось воспользоваться, — второй рукой Дрим пытался прикрыть свою поросшую волосами грудь. Надо же, какой нежный.

— Можете забрать себе, — щедро разрешила я.

— Ядовитая мелодия, — повторил Ишер, — действительно, этот артефакт называется именно так. Используется для дезориентации на местности. Воздействует на сознание через слух. Лавиния, кто ж вас так обидел?

Я фыркнула. Он еще спрашивает.

— Что ж, все эти улики будут тщательным образом обследованы.

Инспектор поднялся.

— А вас с местером Беком я пока вынужден задержать. В виду неопровержимых доказательств вашей причастности.

ГЛАВА 30

В академгородке нет собственной тюрьмы. Да у нас тут даже жандармерия отсутствует. Так, есть небольшой отдел безопасности в административном здании. На втором этаже, за бухгалтерией.

Население невелико, это студенты, преподаватели и обслуживающий персонал. У нас имеются магазины, салоны, ремонтные мастерские, магические прачечные, спортивный комплекс, небольшая типография, пекарня… словом, все необходимое для жизни. А значит всем этим должен кто-то заниматься. И, соответственно, есть администрация, которая решает всякие насущные вопросы, от предоставления жилья до гражданских тяжб.

Но уровень преступности у нас почти нулевой, злодеев мы в своих рядах взращиваем мало.

Я к тому, что нас с Беком даже и поместить было некуда.

Таких двух опасных, отъявленных рецидивистов.

— Куда же мы отправимся под временный арест? — поинтересовалась я у Ишера.

— Разберемся, — буркнул он.

Что это? Кажется, инспектор не торжествует? Я-то думала, он нам сейчас чечетку исполнит. Обещал, что к ночи я перед судьей предстану. Что ж, сейчас у него все основания меня ему доставить.

Мы сели в служебный магобус и Родрик скомандовал:

— В Далиэш. В столичную жандармерию.

Нас с Беком посадили друг напротив друга, а инспектор пристроился так, чтобы быть почти между нами. Точнее, нас с секретарем разделяли вытянутые длинные ноги Родрика. Не хочет, чтобы мы согласовали свои показания, понятное дело. Так бы мог с водителем сесть. Но в переднем отсеке с комфортом устроились криминалисты.

— Вы мне даже никаких вещей с собой не дали взять, — обиженно сказала я.

— И мне, — пискнул Бетрам.

— А ты перебьешься, — недобро зыркнула я на него.

— Да и вам придется, Лавиния, — рассудительно заметил инспектор.

— Зачем тебе это было нужно? — я вперила в Бека прямой обвиняющий взгляд, уже не обращая внимания на Родрика.

— Напоминаю, все сказанное будет использовано против вас, — спокойно сообщил Ишер.

— Против меня и так все что можно и нельзя уже используется, — дернула я плечом, — но если этот павлин прямо сейчас не скажет, откуда он знает про книги в моем нижнем белье, придется судить меня еще и за убийство!

Бетрам всхлипнул.

— До того как столько всего вскрылось, я был уверен в вашей невиновности, Лавиния, — произнес он несчастным тоном.

— А теперь наоборот? — я ужаснулась почему-то.

— Улик слишком много, — ответил он извиняющимся тоном, — тут даже влюбленность не поможет очевидное отрицать.

Влюбленность.

— Так ты от большой любви у меня под кроватью шарил? — возмутилась я.

— Нет, любовь, это более глубокое и стабильное чувство, — сказал он так деловито, что мне захотелось снять туфлю и в него кинуть.

— И ты у меня дома без меня был? — мои кулаки непроизвольно сжались.

— Лавиния, не забывайте, что вы ведьма и можете сейчас нечаянно использовать поражающее заклинание, — заботливо встрял Ишер.

— Нечаянно? Ха! — разъярилась я.

— Я склонен думать, что вы как раз использовали на мне что-то такое, — вдруг окончательно удивил меня Бетрам, — не зря же я от вас голову потерял. Под окнами вечерами стоял. А вы не замечали даже.

— И зачем же мне тебя привораживать? — фыркнула я. — Для портфолио?

— Неужели ты ничего не замечала, Лавиния? — тихим голосом спросил Родрик. — Бек, сколько ты уже увлечен своим деканом?

— Два года точно, — он скромно потупил глазки.

— Ты на меня работаешь два с половиной! — возмутилась я. — Полгода присматривался что ли?

— Не обижайся, Лавиния, — усмехнулся Родрик, — к тебе надо привыкнуть сначала. Не всем дана любовь с впервого взгляда, как…

И он заткнулся.

— Сколько раз ты у меня дома был? — я привстала со своего сиденья, но села обратно под предупреждающим жестом Ишера. — Отвечай, кочерыжка морковная!

— Странное сравнение, — покачал головой Бетрам, — но вы не волнуйтесь, всего три раза. И как понимаете, последний — еще до ремонта стиралки.

Как противно. Надо было в компанию к кошке еще попугайчика говорящего взять. Чтоб рассказывал о вторжениях.

Мне больше не хотелось с ним говорить. Спрашивать, виновен ли Бетрам в преступлениях, смысла нет, не признается. А еще нет желания выглядеть смешной в глазах Родрика.

Остаток пути мы молчали. Я чуть не задремала, наверное, это нервное.

Родрик за время дороги один раз попросил остановить магобус и вышел минут на пятнадцать. Я заметила блеснувшее в его руке переговорное зеркальце. Сообщает о том, что везет преступников, надо полагать.

— Прибыли! — голос Родрика вырвал меня из липкой поверхностной дремы.

Мы с Бетрамом выбрались наружу. Секретарь попытался, было, подать мне руку, но я отшатнулась.

Дрим и Крим тоже вышли и продолжили грустно на меня смотреть, особенно эльф.

— Тронута вашим сочувствием, — мне