Не брат я вам, хоть и Гримм. Часть 2 - Денис Владимиров

пор с острова Джексона нет-нет и новые подробности приходят, какие капиталисты «хорошие» — скажет, а вы такие, мы по сравнению с вами в белых перчатках. Поэтому нет разницы между ними, а уж как называться все будет, где им хорошо… Безразлично. Вывеску можно повесить любую. Да и перекрасятся в момент.

Сука. Нет, рот я не открыл и ничего нового не сообщил Сеня. Всякие мнения доводилось слышать. Здесь важно другое — это тот же человек, который стенал, что баб на всех не хватит! Легкий когнитивный диссонанс — вот верное название моего состояния, а психологические портреты, похоже, все нуждались в корректировке и пересмотре. Глобальном.

Скептик же продолжал вещать:

— Наше преимущество в том, что мы не прикрываемся ничем, не врем, как они сами себе. Мы — волки, вокруг — овцы. И мы будем последних стричь, чтобы самим жить хорошо. Вот и вся идеология. Как у первых рыцарей в темные века. Сначала рэкетиры, а затем рачительные хозяева земель, их защитники. Благородные. Обычная трансформация. И да, кто мне не верит, могу поспорить на тридцать талонов против одного с любым из вас, да хоть со всеми сразу, а выигрыш вложу в общак полностью, что ничего идейные не вернут. Более того, постараются присесть на тему Тимофея с игорным бизнесом. Проговаривали, завидовали, шахматами пытались создать конкуренцию. Но жадные и тупые, не могли даже по разу дать сыграть бесплатно, как мы, или бонусы, как ты, Тор, придумал — три часа берешь, четвертый в подарок, — отметил, что новый лидер красиво сократил прозвище коллеги.

— Не верю! Это не в их духе! Да, может, Сеня, ты и верно говоришь про их суть, но должно же быть нечто святое. Не зря же они нас попрекали, что мы хотим честные понятия развивать и насаждать, — Тормоз.

— Но как, коммунист же…

— Социальная справедливость для обоих — не только лозунг, но и инструмент. Хотят они или не хотят, но чтобы люди им верили и пошли за ними, придется придерживаться декларируемых доктрин, — выступил Шнобель! Съезд интеллектуалов. В голове же «слышь, баландер» из этого же рта…

— Я готов даже пять талонов поставить против твоих тридцати, Сеня! Ты неправ! И в людях не разбираешься!

— Василий, позволь поинтересоваться, а для чего в их тандеме Подсос? Не подскажешь? Вожатая? Еще раз повторю, если неудобно в глазах их стада будет выглядеть некая деятельность, ее станет осуществлять тот, кому это можно. Разрешено согласно всем установкам. Да, они будут друг друга клясть, ругать перед баранами всяко, но… вечером сядут вдвоем, может, возьмут Маринку, и все вместе, когда их никто не видит, будут смеяться над дураками, попивая виски. Называется это гибкость. Возможность маневра. Вы посмотрите даже там, на Земле, они практически всегда идут рука об руку, пока одни из них не захватили реальную власть. Вместе на разные акции выходят. Как так? Все просто — это две стороны одной медали. Имя которой — лицемерие.

Поспорили с Сеней все шестеро. А Рита с Феклой говорили о своем, не обращали внимания на мудрые речи. Зоозащитница кидала на меня злые взгляды.

Почти ровно через минуту показались из Призмы идейные. Втроем. Марина какая-то потерянная.

— Господа, товарищи, хотелось перед всеми вами извиниться, — начал громко и хорошо поставленным голосом (когда успел?) вещать «коммунист», Вожатая кивала, а Иваныч заложил руки за спину. — Днем и вечером мы, конечно, принесем извинения еще — перед теми, кого не было здесь, потому что несмотря на воздействие Кураторов, а может быть и побочный эффект от внедрения энергетической матрицы, мы — люди. И нам очень душевно плохо от того, к чему привело все. И хочется иногда от стыда сквозь землю провалиться. — Огонек едва заметно вздрогнула, посмотрела в мою сторону. Отследил краем глаза.

— Да, уважаемые друзья, Федорович сказал все верно. И… честно, даже сегодня, хоть и ночью уже попросили прощения у многих, но стыдно даже им в глаза смотреть. Всем вам! Понимаете, реально стыдно! Хоть мы и были не то, чтобы неадекватные, а… не знаю, как сказать в какое нас ввели состояние! Как это сформулировать! У меня слов нет! Я два раза в жизни до беспамятства по молодости напивался на Новый год и юбилей в тридцать лет. Но никогда подобным образом себя не вел — танцевал, потом мирно спал. Поэтому, да, приносим свои извинения перед общественностью. И очень хорошо, что кроме вызывающих и порочащих самих себя действий, мелкого хулиганства, мы ничего не успели совершить непоправимого. Но вы бы знали, как нам стыдно. Уши горят!

Многие принялись утешать, потому что и сами успели наговорить всего и столько. Поучаствовать.

— Да, и хотелось персонально извиниться перед тобой, Гримм! Ведь абсолютно очевидно, что ты сделал очень много и получил все заслуженно! — молча утвердительно кивнул, мои слова были здесь не нужны, что и продемонстрировал Федорович, а я наблюдал. — Вот сейчас мы себя ведем, заметьте, нормально. А как вспомню… Я за всю жизнь меньше обсценной лексики произнес, а это, позвольте напомнить вам, за семьдесят пять лет, нежели чем за два первых неполных дня здесь!

— Товарищи, отдайте нам наше! Честно заработанное! — вот про это я и говорил, выданное бесплатно быстро становилось плодом трудов праведных. — У Капоне был общак! Это не его личные вещи! На те не претендуем, как и на Лёнины, — проговорил все с жаром Тормоз, даже покраснел.

— Да, он прав! Мы все скидывались!

— Молодые люди, задавайте все вопросы Кураторам, — как-то устало ответил Федорович, чуть улыбнувшись виновато, и даже руками развел, мол, рад бы, но не в его это власти. — Если они сочтут ваши претензии приемлемыми, все вам вернется. Но мы не думаем, что у вас есть хоть какое-то право на наследство. Увы… но это факт. Непреложный! Если было бы иначе, тогда наши смотрители перенесли бы имущество на ваши участки. Этого не произошло.

— Да Тормоз поменял Гримму микроскоп на домино, я нарды на набор напильников, сам Капоне — карты на лобзик! — высказался еще один. — Вот последние и можете забрать, хотя и они тоже общие! Его вклад за вступление!

Сеня же молча улыбался хоть и благодушно, но его гримаса напоминала оскал. Если присмотреться. А еще в ней сквозило превосходство.

— Заметьте, вы вчера поменяли Гримму гитару. Не так ли? — Федорович даже пальцем вальяжно указал на инструмент, на который все посмотрели, как по команде. — Она у вас! Несмотря на то, что именно Георгий был хранителем, как вы говорите, вашего «общака». Откуда мы