Наследие - Сергей Александрович Ким

— А ты выглядишь даже моложе, чем в нашу последнюю встречу, — приподняла бровь матриарх.

— Не припомню такой, — буркнула апостол.

— Не удивлена. Всё-таки столько тысяч лет прошло…

— Я, значит, не помню, что было пару тысяч лет назад, а ты помнишь?

— Если тебя бросить на несколько сотен лет в заточение, то у тебя будет очень-очень много времени на то, чтобы вспомнить всё, что забыто.

— Заключение? — произнёс Вяземский. — Но все считают, что именно вы правите всеми Тёмными.

Пожирающая мать громко, с нотками истерии в голосе, расхохоталась.

— Я? Правлю? О, как же это смешно… — матриарх оскалилась. — Я правила своим царством, но это было очень давно и того царства давно уже нет. Царство — исчезло, мои города — обратились в пыль, а все, кто мне служил — умерли… Некоторые даже от старости. Нет, человек в зелёном, не нынешние поколения моих детей служат мне, а скорее уж я им.

— Хочешь сказать, что стала для них слишком… неудобной? — уточнила Сарин.

— Можно и так сказать, — поморщилась Тиамат. — Я для них слишком сильна, слишком независима, слишком…

— А почему тебя просто не убили? — усмехнулась Эрин. — Ты — одна, их — многие тысячи. Кинжал в спину, яд в чаше… Убить можно любого — даже бога.

— Думаешь, они не пытались? Много, очень много раз… Постоянно, — лицо Пожирающей Матери исказила гримаса. — Но мне повезло. Наверное, я стала богом. Так что убить меня стало сложнее, чем простого смертного.

— Боги без веры слабы, — покачала головой Сарин. — Я встречала немало забытых богов, что пережили своих последователей. Они не были всесильны.

— А я говорю, что всесильна? — матриарх провела рукой по доспехам и воткнутому в землю мечу. — Будь я могучей богиней, нуждалась бы я в таких примитивных орудиях? Нет. Я просто могу выжить там, где другие не смогут. К тому же, мои дети перехитрили сами себя — они сделали из меня знамя, поэтому с одной стороны тяготились мной, а с другой — не рискнули избавиться, приложив для этого все возможные усилия.

— То есть, причина вашей изоляции — борьба за власть? — спросил молчавший до этого момента Вершинин.

— В том числе. А ещё я не разделила общей позиции остальных старейшин.

— Позиции относительно чего?

— Относительно войны с людьми, разумеется, — слегка пожала плечами Пожирающая Мать.

— Ты хотела убить всех, а остальные хотели оставить себе немного рабов? — съязвила Эрин.

— Я вообще-то выступала за мир.

Чёрная жрица громко расхохоталась.

— Ты? За мир⁈ А не ты ли призывала вести войну до тех пор, пока последний римлянин не будет сброшен в западное море?

— Это было во времена Первой Империи, — спокойно ответила древняя царица. — И да, я и сейчас считаю, что тогда была права. Имперцев стоило раздавить, вырезать каждого, говорящего на латыни, и тогда мы бы снова вернули себе власть, но… Не получилось. И дальше это утратило всякий смысл.

— И тем не менее, ты продолжила войну, — покивала Сарин.

— А мне что, стоило просто сдаться? — презрительно бросила матриарх. — Мне неведом страх, я всегда лично водила своих воинов в бой. Пока есть шансы — я сражаюсь, когда шансов нет — я всё равно продолжаю сражаться.

— Да-да-да, — скучающе зевнула Эрин. — Так что там, говоришь, со стремлением к миру, а?

— А это уже было во времена Второй Республики, — тон Пожирающей Матери снова стал спокоен. — Я, знаешь ли, умею считать. Тёмных на тот момент было примерно миллион, а людей — уже больше ста. Магия римлян становилась всё могущественнее, они могли выставлять армию за армией, снаряжая их превосходным стальным оружием… А некоторые из моих детей всё ещё с гордостью пытались воевать бронзовыми клинками дедов. Да — зачарованными, превосходными, но всё равно бронзовыми. Повторюсь — я умею считать. И когда на одного Дитя Ночи приходится сотня людей — это плохое соотношение.

— А что насчёт того, что один фейри стоит тысячи простых людишек? — хмыкнула апостол. — Превосходство высшей расы и вот это всё, а?

— В Девятом легионе было всего пять тысяч бойцов, а ещё им была неведома магии. И при этом они за несколько лет опрокинули два ночных царства. А потом ещё, и ещё. Я могу ненавидеть или презирать имперцев, но уж недооценивать их не собираюсь — они самый сильный враг, с которым я только сталкивалась. Тигр или снежный пард — тоже примитивнее фейри, но быть достойным врагом от этого не перестают.

— Ясно, — протянул генерал. — И что же в таком случае помешало вам заключить мир ещё тысячу лет назад?

— Я недооценила градус общей ненависти, — призналась Пожирающая Мать. — Я привыкла к тому, что даже самая долгая война рано или поздно заканчивается, и с побеждённым или проигравшим приходится жить дальше. Пожалуй, я всё ещё слишком хорошо помнила войны внутри ночных царств, а мы не вели войн на уничтожение друг друга. Но имперцы и мой народ к тому моменту уже перешли ту черту, когда ещё можно было как-то остановиться… Попытка заключить мир провалилась: мои дети решили, что я просто устроила ловушку, чтобы убить побольше важных имперцев, а имперцы решили, что я — непримиримый сторонник войны. И стало ещё хуже.

— А это разве не так? — уточнил Вяземский. — Разве вы не хотите вернуть власть Тёмным фейри?

— Я похожа на идиотку? — вопросом на вопрос ответила матриарх. — На прожившую четыре тысячи лет идиотку? Со времён Второй Республики Детей Ночи стало только меньше, а людей — в разы больше, что-что, а плодиться вы умеете превосходно… Какая ещё власть? Уничтожить сотни миллионов, чтобы потом — что? Править пепелищем? Дружно жить семьёй десятков кланов, которые только и умеют, что воевать или убивать? И которым уже по большому счёту всё равно, кому вцепиться в глотку — человеку или своему брату по крови.

— То есть, тебе это всё не нравилось, но ты продолжала призывать Тёмных воевать до последнего? — усмехнулась Эрин. — Оригинально.

— Их поглотило безумие, — вновь пожала плечами Тиамат. — Что делают с бешеными зверьми? Уж явно не ведут проникновенные беседы.