Вор из Маравеля - Эхо

была раса, к которой принадлежали Дорифант и Каллифея. Если уж люди для них – свиньи, то… Да и как-то неприятно, что тебя свиньёй называют, - сразу всё желание знакомиться отпадает. — А как… как называлась твоя раса? Я о ней никогда и не слышал.

— Неудивительно. Чем ты вообще в жизни интересовался? В разных мирах нас называют по-разному. Эльфы, альвы, илитиири, если вспомнить тёмных кузенов. Нас множество, как листьев на кроне могучего древа. И это я говорю только про основные виды, сознательно упрощая для твоего понимания. Колоний же в различных мирах – не счесть. Даже не пытайся напрягать свой обезьяний мозг.

— Альвы… - повторил он весьма благозвучное название. Он посмотрел на её длинные уши и выдающуюся внешность. Удивительно благозвучное название подходило девушке. У Наво просто не хватало словарного запаса, чтобы это выразить. Просто знал, что одно к другому подходит. И всё. Будто в подтверждение этому, вынырнул из воды зверь морей и рыкнул что-то на своём, кося внимательным глазом. Точнее, аж двумя. Зверь оказался четырёхглазым.

— Ишь как мучается, решиться не может, - покачала головой альвийка. Так ведь правильно? — Ну, а ты… Подумай вот ещё о чём. Пусть я не помню всего… И пусть прошла хоть даже и тысяча лет, но… У тебя достаточно примечательная внешность.

— Да? – градус настроения юноши вновь пополз вверх, недоверчиво оглядываясь: «Правда?! Теперь точно можно?! Обратно не скинут, без обмана?!». — Примечательная – это же хорошо?

— Конечно! Я бы тебя сразу заметила в толпе! – уверенно закивала Каллифея.

— Ух ты!

— А то! И сразу же развернулась бы в противоположную сторону, увеличив скорость на два порядка! – поддакнула ушастая сволочь. Наво замер, ему казалось, что он слышал иллюзорные проклятия своего настроения, вновь падающего в тёмную Бездну. Опять столкнули… Сволочи.

— Кхм, - решив не развивать, ведь от этой гадины зависит пока что его жизнь, он уточнил другое. — По поводу артефакта… Что это вообще? И как нам его к вам принести?

— Это вам уже придётся узнать самостоятельно, я не щупала все созданные моим народом вещи, если что. У меня в той жизни были совсем другие интересы. А второе – к нам не надо. Заберите артефакт и увезите его из Солмариса туда, куда мы укажем. Протащить его к нам на борт вы не сможете, как и мы не сможем из-за этого приблизиться к вам. Мы просто будем взаимно отталкиваться. Не спрашивай почему.

— Э… Ладно, - а ведь он хотел спросить! Это же интересно – узнавать о магии. Тем более, у тех, кто продвинулся в этом. — Тогда… Эм…

— Ради Творца великого, не пытайся придумать вопрос, чтобы просто заполнить паузу. Думай над тем, что спрашиваешь. У тебя, возможно, остался последний шанс узнать что-то действительно важное. Я ведь тоже разумная и мне тоже хочется поговорить с кем-то кроме Дорифанта и его больных на черепушку головорезов. А тут такое насекомое, которое можно даже учить ради научного интереса. Пользуйся своей мимолётной удачей, смертный.

Наво заткнулся, подвиснув и не обратив внимание на очередные оскорбления. Уставившись в море, он молчал минут пять, перебирая в уме действительно важные в своей жизни вещи. Каллифея не торопила, честь ей и хвала, но вот сам он… А ведь в его жизни особо ничего ценного-то и не было. Воровство, мечты о побеге… Да, он даже не продумал, куда и с чем побежит! На каком острове он высадится? В какой толпе растворится? Где будет жить? Одни вопросы, и хоть бы пригоршню ответов. И о чём, в таком случае, спрашивать? На уме крутятся только лишь глупые вопросы, на которые он и сам мог бы дать ответ, пусть даже и неправильный. О, есть вопрос…

— Дар – что это? – задал он вопрос, мучивший его. В народе упорно ходили слухи, что дар получают только по наследству. С западными торговцами они проникали во все слои общества, а там уж молва разносила их по каждой хибаре да в каждое ухо. А тут представительница древней цивилизации, которая могла знать куда больше, чем торгаши.

— Кто знает? – на удивление, ёрничать альвийка не стала, задумчиво уставившись вдаль. — Мой народ верил, что Дар – это, на самом деле, Благословение ЕГО, Творца. Того, кто создал нашу Вселенную, этот мир, а также сотни и тысячи других. Того, кто вдохнул жизнь в мироздание. Верили даже, что мирозданий таких множество, как и Творцов, а оттого и жизнь столь разнообразна в своих проявлениях. Творцы соревнуются за внимание Богов, как и Боги соревнуются за внимание смертных. Что же до магии, то… было мнение, что это частичка могущества Творца. Что-то, что ещё меньше песчинки от цельной горы истинной мощи. Незримый кусочек, бесконечно маленький, но много их, и дарованы они достойным, дабы сами стали Творцами. Не через миллионы, так через миллиарды лет и бесчисленное количество перерождений.

— Если Творец такой… такой великий, то почему… - Наво попытался сформулировать другой вопрос, родившийся только что.

— Почему всё случилось вот так? Море Чудовищ, этот ваш остров с крепостью. Ты про это? Всё просто. Творец – это создатель Вселенной и миров в ней. Он создал их идеальными, а затем вдохнул жизнь. Но он не Надзиратель, а разумные – не послушные воле ЕГО куклы. Мы строим и разрушаем, меняем под себя то, что строил ОН своими руками. Знаешь, в некоторых местах мира можно даже почувствовать эхо присутствия ЕГО.

— Ты говоришь о нём с таким… почтением, - это было действительно удивительно, слышать от обычно колючей девушки слова с такой долей неподдельного уважения и поклонения.

— Глуп тот червь, что не понимает величия стоящего перед ним разумного, держащего в руках инструменты, коими строили и латали дом, в котором имел смелость поселиться червяк. И если я лично не смею даже и мечтать быть выше того же червя для Творца, то тебе, ошмёток псевдоразумной жизни, нечего и мнить себя даже пылью на ЕГО пороге.

***

К острову подошли ночью. Наво лично был свидетелем тому, как перед носом корабля, так и не получившего своё собственное имя, вдруг вспыхнула какая-то полупрозрачная стена. Больше всего она походила на искажение воздуха над костром. Тем не менее,