Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин

В пещере черно-фиолетовый сумрак. Эгорд спускается по камням, за сапогами ковер инея тает в солнечной ауре Леарит. Хафал скачет с камня на камень, оказался внизу раньше всех, последним спустился Тиморис, колдует на ходу что-то съестное для Жеи, птица у него на плече.

Из подвижной живности тут разве что парочка мокриц размером с башмаки, да и те разбежались, когда рядом грохнул лапами демон.

Зато мха и лишайника целые плантации, внутри текут лиловые, синие, голубые соки, их свет залил пещеру суровым усыпляющим светом, как в отшельническом храме, где жесточайший аскетизм и строгие нравы, зато мир, покой и порядок.

Статуи в «храме» тоже есть, но те, кого они изображают, вовсе не отличаются миролюбием и склонностью к порядку.

Демоны.

Их статуй куда больше, чем животных, Эгорд и спутники бродят среди них как в рыночной толпе, где время заморозили. Демоны в самых диких позах, словно окаменение накрыло в разгар битвы. Замахиваются лапами для удара, корчатся будто в предсмертной агонии, вгрызаются когтями и зубами в кого-то невидимого, разрывают на куски, рычат в потолок...

Тиморис рассматривает каждую статую, похож на шустрое привидение, кружит и боится задеть, повредить, особенно когда рядом статуи особей женских.

Его глаза вращаются около пышной каменной груди одной из демонесс.

– Вот это понимаю, искусство! Твоя родня, Хафал!

– Я об таких лапы вытирал. Скорее, твоя.

У демона к изваяниям интереса нет, идет гордо, а если на пути статуя, отпихивает хвостом. Упавшие статуи трескаются, но не разбиваются.

Эгорд смотрит под ноги, под сапогами что-то хрустит. Не только иней.

Кости.

Земля усыпана скелетами приземистых рептилий, размером с крокодилов, только выше, из позвонков торчат кривые кинжалы гребней.

Эгорд присел у одной из статуи, ладони держат череп рептилии. Рядом нагнулась Леарит, щеку воина-мага щекочет хвостик ее косы.

– Странно, – сказала она.

– Да уж, более чем.

Эгорд опустил череп на землю.

Рядом возникла рожа Тимориса, нос уткнулся в череп рептилии, ему на плечо села Жея, тоже смотрит на череп, можно ли это есть.

– Да это же василиск! – говорит Тиморис. – Ну да, пещерный!

– Видимо, с ними демоны и сражались, – говорит Эгорд. – И от их взглядов окаменели.

Леарит склонила голову набок, теребит серьгу.

– Если василиски сковали врагов, то от чего погибли сами?

– Наверное, их было больше, – говорит Тиморис беспечно. – Этих убили демоны, а другие, победив, смылись. Все просто! Я сама догадливость, правда, красавица?

Тиморис ухмыляется, чешет шейку Жеи, птица довольно воркует, роняет золотые искорки.

– А чего вы говорили про странности?

– Это не пещерные василиски, а болотные, – говорит Эгорд, потирая в руках косточку из гребня. – Как, по-твоему, болотные оказались в пещерах?

– И кости чистые, – добавляет Леарит. – Как и статуи.

– И что? – не понял Тиморис.

– Если мясо разложилось, значит, битва была давно, – отвечает Эгорд. – На костях и статуях должен расти мох и лишайник.

Леарит озирает пещеру.

– А они чистые, будто все случилось... только что.

Тиморис меняется в лице, Жея с его плеча перелетела на плечо хозяйки. Теперь воин оглядывается с подозрением, пальцы на рукоятках сабель.

Эгорд трет косточку василиска...

Крак!

Сломал.

На изломе вспыхнули фиолетовые огоньки.

Воин-маг вскочил, пятится, утягивает за руку Леарит.

– Все прочь от костей. От статуй тоже!

Тиморис последовал примеру Эгорда, взгляд забегал, лязгнули сабли.

– В чем дело?

– Вот в чем! – рыкнул Хафал.

Демон оплел хвостом статую, та оторвалась от земли, зависла высоко. Хитиновая туша согнулась, и хвост обрушил изваяние на пластины спины, каменный демон разломился, каждая ручища Хафала схватила по половине, и человек-скорпион распрямился, поднял над собой.

Из разломов льется кровь, вываливаются потроха, каменная у статуи лишь кожа, а под коркой блестит мясо.

Хафал обрушил половины на травяной ковер.

– Сгруппироваться! – отдал команду Эгорд.

Тиморис покачал головой устало.

– Ну вот, опять западня.

Часть 2. Глава 10

Захрустело с эхом, статуи покрываются трещинами, уже черные. Кусочки откалываются, свистят как из пращей. Вылупляются красные лапы с когтями, кожаные крылья, челюсти, мускулы...

Скелеты наливаются лиловым сиянием, его живые шипучие подушки приводят кости в движение, детали плавно взлетают, складываются в костяных василисков, опускаются на четыре лапы, вьются кнуты хвостовых позвонков, челюсти изрыгают с хлопьями энергии замогильное шипение.

Эгорд выхватил меч, вторая рука готовит ледяное заклинание. Жея превращается в двуручник, падает в ладони хозяйки, Леарит покрыла себя световым щитом. Тиморис крутит сабли.

– Вот же Ямор, опять влипли!

Хафал идет к камню, на котором три статуи наполовину вылупились. Пещеру распирает демонический смех, панцири сына Зараха растут, руки превращаются в клешни.

– Наконец-то развлечение!

Демон дернул головой набок, вправляя шейные позвонки, – хрустнуло. Мощный прыжок, и хитиновая гора приземлилась между тремя статуями, смерч хвоста раскидал успевших вылупиться демонов.

Щелкнули клешни.

– Ну, черви, кто первый?!

Эгорд, Леарит и Тиморис встали треугольником в гуще демонов и василисков-умертвий. Толпа ползет вокруг троицы воронкой.

Хафал зарычал протяжно, гипнотически, глаза пылают, демоны повернули к нему морды.

А когда он закончил, повернулись целиком, побежали, стекаются к Хафалу, а умертвия, не замечая демонов, обступают Эгорда и его друзей.

Армия поляризовалась.

Демоны пробуют Хафала запугать – хлещут хвостами, шипят, бросаются, но трусливо сдают назад, пихают и кусают друг друга. Умертвия, наоборот, спокойны, как единый механизм, подчиненный одной воле.

Один из демонов подскочил к Хафалу слишком близко, голову срубило жало, на хитиновую спину прыгнул другой, человек-скорпион перекинул через себя, клешня расплющила как кувалда.

На Пожирателя Душ хлынула вся толпа, он исчез в клубке хвостов и лап.

На Эгорда кинулись два умертвия, первое в прыжке очертило фиолетовую дугу, второе вспахало брюхом мох, скользнув к сапогам, хвост скрутил Эгорду ногу, на рывке обломился уже льдом, но воин-маг все же упал на лопатки, и ледяной снаряд пролетел мимо первого василиска, а тот рухнул Эгорду на грудь.

Меч из ладони выпал, но Эгорд успел схватить обе челюсти, прежде чем те сомкнулись бы на его шее.

В руках воина-мага челюсти василиска превращаются в лед...

Оледеневший череп разлетелся на куски, но Эгорд чувствует, в бедро вгрызся второй, который лишился хвоста.

Эгорд выставил перед собой ладони, обезглавленный скелет загорается розовым облаком, такое же облако переплывает на василиска, который уже прогрыз доспехи, Эгорд морщится...

Развел руки в