Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова

За стенкой, которая на первый взгляд казалась звуконепроницаемой, разбилось что-то хрупкое, а вместе с ним и мои надежды на то, что буря пройдет стороной.

А ведь я почти поверила! Всерьез подумала, что грязная провокация Астрид закончится пшиком! Наивно понадеялась на то, что Юдау вернет записку, так и не заглянув внутрь. Да и зачем ей повторно читать то, что добренькая Астрид уже успела продекламировать на всю аудиторию?

Надежда жила во мне все занятие, в течение которого мы решали забавные задачки и проверяли, насколько успешно умеем запоминать слова, числа и визуальные образы.

Да даже когда закончились отведенные для занятий часы и звонок призвал всех адептов и преподавателей в столовую на ужин, я продолжала верить в собственную звезду удачи. И меня не смутило ласковое:

— Адептка Нэш, задержитесь, пожалуйста.

Власта кинула на меня ободряющий взгляд, собрала вещи, шепнула, что будет ждать в столовой, и побежала на выход. Парни тоже торопились. Голодный Хезенхау так вообще едва не сшиб кого-то в дверях. Видимо, так торопился на поиски Кристена, что не вписался в проход.

Астрид уходила в числе последних. Уходила с торжеством победительницы, что знатно портило мое и так не слишком радужное настроение.

Юдау дождалась, пока за последним адептом факультета ядожалов закроется дверь и мы останемся наедине. Глянула покровительственно и вкрадчиво спросила:

— Не хотите поделиться со мной именем счастливчика, с которым у вас роман?

Я не хотела. Очень-очень не хотела, потому что никакого романа с магистром темной магии и по совместительству ректором нашей распрекрасной академии у меня не было. Точнее, роман был, вот только не со мной. Впрочем, признаваться в том, что грозный Дариан Кай-Танаш — мой братец, отчего-то тоже не хотелось.

— Что же… — Женщина в задумчивости побарабанила острыми коготками по столу, схватила записку, решительно поднялась и предложила: — А давайте-ка прогуляемся до кабинета ректора.

Гулять в направлении ректорского кабинета я, мягко говоря, желанием не горела, но и отказать не могла. До административной части мы шли, как два спринтера на дистанции. Квезалка возглавляла забег и шла на медаль, а вот я плелась в хвосте и прибавляла шаг, когда расстояние между нами становилось ну совсем уж большим.

Фред встретил наше появление сдержанным кивком. Мельком глянул на бледную меня, чуть дольше на раскрасневшуюся Юдау, сопоставил увиденное с фактами и великодушно предложил:

— Водички?

— Скандала! — отрезала преподавательница и решительно шагнула в кабинет ректора, где и изволила негодовать: — Сволочь! Похотливый мерзавец!!!

— Юдау, это не то, о чем ты подумала! — попытался откреститься братец, но это не помогло.

— Ага, значит это правда⁈ — крайне нелогично воскликнула женщина и пошла в атаку. — Лжец! — Бум. — Беспутный кобель! — Бум, бум, бздынь. — Инкуб недобитый!!! — Шарах.

На последнем звуке я не выдержала и побежала к двери.

Так. Все. Надо спасать брата, пока она не схватила со стола тяжелое пресс-папье и не приголубила любимого ректора по темечку.

— Адриана, вы в своем уме? — Фред сурово сдвинул брови и выставил руку в качестве барьера. — Никогда, слышите, никогда не влезайте в чужие скандалы! Это крайне интимное дело.

— Да она же его это… прибьет! — откровенно паниковала я, вздрагивая от каждого «бах», доносившегося из кабинета.

— Сомневаюсь. — Полуорк был светел и безмятежен, как спускающаяся с небес снежинка.

— Да точно! Точно ведь прибьет!

Фред убрал руку, посмотрел на меня, потом на запертую дверь, за которой уже не скандалили, а что-то крайне активно ломали. Снова на меня.

— Стойте спокойно, адептка, а лучше сядьте и поберегите нервную систему.

И только я открыла рот, чтобы поспорить, как услышала:

— Юдау в курсе.

Постояла. Подумала. В результате тихо позвала:

— Фред…

И спросила:

— А в курсе чего Юдау?

— А всего, Адриана. Всего. Она знает и о письме, и о ваших с ректором родственных связях.

— Но откуда? — Я положительно ничего не понимала.

— Видите ли, Адриана. Ключевую роль в жизни вас и вашего многоуважаемого брата сыграла… как это ни странно, кофемашина.

Видимо, у меня как-то крайне занятно вытянулось лицо от шока, потому как полуорк едва заметно улыбнулся и продолжил:

— Да-да, именно этот агрегат свел в занимательной беседе нашу вспыльчивую Юдау и господина Хет-Танаша. По стечению обстоятельств оба зашли за утренней порцией кофеина, заболтались, и демон проговорился о странном поступке одной из адепток. Оказывается, сразу после завтрака к нему подошла некая особа. Да не просто подошла, а с запиской и — вот так сенсация! — предположением, что у Адрианы Нэш интрижка с преподавателем. Записку демон отобрал, сплетнице велел сконцентрироваться на учебе, а не на личной жизни одногруппников, и отправил ту восвояси. Любопытная Юдау посмотрела записку, узнала почерк Дариана и приготовилась рвать и метать. На что Хет-Танаш посмеялся и выдал вашу с братом полную биографию.

Я закусила губу, нахмурила лоб и сделала пару интересных выводов. Астрид каким-то образом сумела сделать несколько копий записки, это раз. Два: преподавательница мнемотехник была не первой, кому эта гадина решила рассказать о моем якобы романе с преподавателем. Сперва она поделилась догадками с Хет-Танашем, а когда тот не отреагировал так, как ей нужно, разыграла в аудитории сценку «ой, я такая неловкая».

Уверена, что Хет-Танаш проговорился тоже не случайно. Он просто учел все моменты, принял во внимание характер Юдау и скрытность Дариана, просчитал возможность недопонимания и решил предупредить возможный конфликт. Это, кстати, три.

Но вот чего не понимаю…

— Если Юдау в курсе того, что мы брат с сестрой, то… Почему она скандалит?

— Так повод хороший. Почему бы и не скандалить.

— Действительно. Чего это я…

В этот же момент в ректорском кабинете что-то крайне тяжелое протащили по полу и, такое чувство, со всей силы шандарахнули о стену. Часы, висевшие со стороны приемной, слетели с крепления и солдатиком соскользнули на пол. Я вздрогнула, а Фред в задумчивости почесал переносицу кончиком карандаша и доверительно сообщил:

— Я бы на его месте уже делал предложение.

Не знаю, что там делал брат, но на предложение руки и сердца это походило меньше всего. Скорее уж на предложение добить его, чтоб больше не страдал.

Полуорк пододвинул к себе очередную папку с бумагами, пролистал до нужной страницы, открыл и потерял всякий интерес к ругани за стеной. Я