Митяй - Дмитрий Лифановский

Бензопровод с бензонасосом тоже исключаем. Остаётся всё-таки карбюратор. Если не он, тогда не знаю. Тогда действительно надо ждать товарища Лопатина, имея при этом бледный вид. Но борьба — наше всё, значит, будем идти до конца.

— Тихон Лукич, а насос у вас есть? Колёса качать который? И тряпка чистая?

— Насос в багажнике. Тряпицу найдём, — агроном выбрался из машины, поспешил к корме «Победы» и загремел там железом.

А я принялся за карбюратор. Аккуратно снял верхнюю крышку. Главное — прокладку не порвать. Вот она, милая. Целёхонька. Зато внутри:

— Твою ж дивизию! — невольно вырвалось у меня.

— Чего там, Димка? — Как раз подошёл Лукич с насосом и рукавом от рубахи. Он заглянул мне через плечо.

— Грязь тут. В-вся камера в какой-то фигне. В-видать, со дна бака муть п-подняло, вот и п-позабило всё.

Агроном зацокал языком, качая головой, разглядывая ржавый осадок на дне карбюратора. Я спрыгнул на землю и наклонился над сумкой с инструментами.

— Т-тихон Лукич, а отвёртки у вас другой нет?

— А эта что? — он кивнул на лежащую с краю капота недоделку. — Не подойдёт?

— П-потоньше надо бы.

— Айда за мной, — он решительно направился в правление. Я поспешил за ним. В душном коридоре пахло застоялым табачным дымом и бумажной пылью. — Люда! — гаркнул агроном так, что задрожали стёкла.

— Ась, Тихон Лукич? — из кабинета выглянула женщина лет тридцати с собранными на затылке в узел тускло-каштановыми волосами.

— Ключи от Васькиной каморки у тебя?

— Не-е, — протянула она. — На што́ они мне? На гвоздике висят рядом с дверью.

Мы прошагали в самый конец коридора, где рядом с высохшим фикусом обнаружилась дверь с табличкой «Не влезай, убьёт» и ниже — череп, пронзённый молнией.

— Детский сад, — пробурчал Лукич, увидев табличку, и, сняв с гвоздика ключ, открыл каморку.

Ха! Да это же радиорубка! Надо с этим Васькой задружиться! А вон та штука с кучей ламп мне очень знакома. Зуб даю, местный Маркони усилок паяет. Вот только для чего? Вряд ли тут в совхозе в это время нормальные инструменты есть. Да и вообще в СССР. На Западе-то да — первый Лес Пол, если не ошибаюсь, в пятьдесят втором появился.

— Смотри, что надо тебе, — агроном по-хозяйски махнул рукой на стол, заваленный лампами, конденсаторами и прочими диодами. Ой, сколько тут всего мне надо, ты даже не представляешь, товарищ агроном! Но об этом я потом лучше поговорю с хозяином этого Клондайка. В нагромождении радиодеталей я откопал нужную мне отвёртку. Не очень тонкую, не очень толстую — в аккурат под жиклёры.

Хотел взять тоненькую медную проволоку, если что внахалку почистить. Но вовремя вспомнил, что металлом колупать их всё-таки не рекомендуется. Не получится продуть — пущай Лопатина ждут. А то повесят тётке на шею этот карбюратор, вовек не рассчитаемся. Кто знает, сколько он сейчас стоит? Да сколько бы ни стоил, оно нам надо⁈

Чтобы выкрутить жиклёры, пришлось помучиться. Забились, закисли. Но я справился. Продували их вдвоём. Я прижимал шланг — Лукич качал насос. Шло, прямо скажу, хреново. Пришлось опять идти в контору, брать у Людмилы бутылку керосина, отмачивать, потом снова продувать. Агроном уже, кажется, потерял надежду сегодня попасть в девятку. Кстати, что за девятка? Интересно.

— Т-т-тихон Лукич, а что за д-девятка-то? — спросил я, аккуратненько устанавливая детали на место.

— Девятая бригада, — флегматично ответил тот. — Дальняя. Девятая и одиннадцатая. Две бригады у нас самые дальние. Андреич в одиннадцатую поехал, а мне в девятую надо. У них трактор встал. В шестой — «тройка», в девятке — трактор. Загубим уборочную! Как есть загубим! — В его голосе не было страха. А вот боль за гибнущий урожай была.

— Т-так, а вы тут при чём? Вы же т-трактор не п-п-почините?

— Трактор не починю. А трактористу… — он посмотрел на меня и исправился: — А тракториста работать заставлю.

Я закрутил последние болтики. Вернул на место шланг подачи, затянул хомут.

— П-пробуйте, Т-тихон Лукич.

Не веря в успех, агроном уселся за руль. Поворот ключа. Стартер зажужжал и… ничего.

— Вы п-педальку п-покачайте, — посоветовал я. — Т-только без фанатизма. П-пару-тройку раз. А то зальём свечи.

Лукич послушался. Ещё один поворот ключа. Стартер натужно взвизгнул, провернул коленвал раз, другой. Мотор чихнул, выплюнул из выхлопной трубы сизое облачко дыма, потом ещё раз чихнул и вдруг подхватил! Заурчал ровно, басовито, как сытый кот. Агроном замер, боясь пошевелиться, словно от резкого движения двигатель мог снова заглохнуть. Потом осторожно газанул. Движок отозвался бодрым рыком, без провалов и чиханий.

— Завёлся, — со счастливой улыбкой выдохнул он. — Митька! Да ты! Ты же! Да ты же золото! Руки! Руки золотые! — Он притянул меня к себе за плечи и взлохматил мне волосы. — Да что же вы все мне причёску-то испортить норовите⁈ — Спасибо! От всего совхоза спасибо! — Ага, спасибо. Спасибо много, в карман не положишь. Вы мне лесом дайте, стройматериалами. Мне сортир сколотить надо, баньку поставить. — Ну, всё! Я в девятку! — Лукич со счастливой улыбкой уже сидел за рулем. Хлопнула дверца, и «Победа» рванула с места. Я снова остался один.

Вот она, человеческая благодарность! Легка и неосязаема, как утренний туман.

«Победа», проехав метров пятьдесят, резко тормознула и сдала назад, вернувшись ко мне. Открылась форточка, и я снова увидел переполненное счастьем лицо агронома:

— Слышь, Димка, а ты в тракторах разбираешься?

— Ну… — я не успел закончить, Лукич скомандовал:

— Садись! Со мной поедешь!

Признаюсь честно, я ошалел. Не, ну нормально! Зашибись, сходил за водой. Под алкаша попал. От милиции люлей получил. Машину агроному починил. А теперь, вместо того чтобы наградить сознательного пионера путёвкой в «Артек», меня тащат куда-то, куда Макар телят не гонял. А главное, мне-то оно на кой чёрт? Я-то рассчитывал по-лёгкому подсобить агроному, выбить под это дело нужные ништяки и слиться в туман. А тут…

— Т-так тёть Зину я ж не п-предупредил.

Не, Серёга Пахоменко быстро бы отбрехался от такого левого захода, но я-то не он. Я-то вообще теперь не пойми кто!

— Заскочим в школу. Сам с ней поговорю. Поехали⁈