Митяй - Дмитрий Лифановский

— Хорошо, — наконец, сдалась тетка. — Только под Вашу ответственность, Тихон Лукич.

— Конечно, — глаза агронома искрились счастьем.

— Дима, слушайся товарища Нефёдова, — она строго сдвинула брови, взглянув на меня. — И заедь домой — переоденься. Фуфайку возьми, ночью холодно уже.

— Ага, — кивнул я, нервно переминаясь с ноги на ногу. Неудобно перед ребятами. Указания, будто я несмышлёныш какой.

— Ну, мы пойдем, — расплылся в улыбке агроном, натягивая на потную шевелюру матерчатую кепку. Когда он ее снять-то успел? Он еще раскланивался с Зинаидой, а я уже выскочил на крыльцо, едва не столкнувшись с Наташей.

— Осторожней! Глаза дома забыл⁈ — сердито насупилась она, прижимая к груди бутылку с олифой.

— Извини, — буркнул я, бочком протискиваясь мимо неё. Не, Митяй, мы с тобой каши не сварим, если ты от девчонок будешь так шарахаться. Ничего, и этим вопросом займемся. Как там в песне? Не надо печалиться, вся жизнь впереди, вся жизнь впереди, надейся и жди.

Мы не будем надеяться и ждать! Мы будем сами ковать свое счастливое будущее! Во! А может мне в парторги пойти? Вон как завернул, аж сам вдохновился! Посмотрим. Поживем — увидим. Пока еще ничего не понятно. Но уже очень интересно!

* * *

Заскочили к нам. Особо с гардеробом заморачиваться не стал, в чем ходил по воду, в том и поехал. Взял только теткин фофан — тут она права — ночью уже прохладно. Носки шерстяные еще. Ботинки сменил на калоши. Да краюху хлеба зажевал на ходу. Вот собственно и все мои сборы. Надеюсь, кормить там будут, потому как жратеньки уже хочется. У меня так-то молодой растущий организм.

В общем, прыгнул я в агрономскую «Победу» и помчались мы по просторам Алтая.

Можно было бы долго расписывать красоты местной природы. Но не буду. Потому как красот было не так уж много. Поля да небо. Уже через пять минут эти пейзажи примелькались до оскомины.

— А ты чего от Андреича-то хотел? — поинтересовался вдруг Лукич. Есть люди, у которых потребность в общении заложена в гены. Наш агроном, похоже, из таких. Патологически не может молчать.

— На счет досок, — оптимистично, уверенно и звонко, как и положено пионеру, ответил я. — Доски мне нужны.

— Зачем? — удивился Лукич.

— Вы у тетки туалет видели?

— Да как-то не обратил внимания.

— Вот. А там все печально. И забор тоже обновить надо. Баню поставить хочу. Т-так что стройматериал нужен. Но сначала доски. П-пока мы с тетей Зиной в нужнике не утонули по недоразумению, — выпалил я и замер.

Длинную и сложную фразу я выдал почти без запинки, не заикаясь. Лишь в двух местах споткнулся. Это что получается? Чем больше сливаются Сергей Пахоменко и Митяй Жуков, тем меньше нарушений речи? Контузия, выходит, тут ни при чем? Ну, если логически рассуждать — так оно и есть. И только когда волнуюсь, как в школе только что, дефект усиливается.

Лукич моей заминки не заметил:

— Вон чё, — скосил он на меня изумленный взгляд. Может быть, если бы мы не ехали на той самой машине, которую я буквально только что починил, агроном меня бы и обсмеял. Но тут видно было — отнесся серьезно. Хоть и непривычно ему это. Непонятно. — И баню сам ставить будешь? Справишься?

— Да дело нехитрое. Только не в этом году уже, наверное. Школа скоро начнется. Учеба.

— А учишься как?

— Неважно, — скривился я. Учился я, действительно не очень. И то я, который Серега, и тот, который Митяй глубиной знаний и усидчивостью своих педагогов не радовали. Но сейчас я был намерен ситуацию изменить в корне. Шанс на вторую жизнь надо использовать на всю катушку. Впрочем, я это уже говорил. Но повторять время от времени надо. Чтобы не давать себе расслабляться.

— А что так? Парень ты вроде серьезный?

Это ты меня, дядя, еще не знаешь.

— Ленив и непоседлив. Усидчивости не хватает, — щеки пионера Жукова залились стыдливым румянцем. — Но я над собой работаю! — звонким, как горн, голосом возвестил я. — Этот год без трояков закончу. Честное пионерское! — я подумал и добавил, вскинув, в забытом давно жесте, руку. — С салютом!

Агроном удивленно крякнул. Я думал, он засмеётся, услышав в моих словах иронию. Нет. Принял всё за чистую монету. С такими вещами, похоже, в это время еще не шутят.

— Насчет досок не знаю, — задумчиво покачал он головой, — поговорю с Андреичем. А вот с туалетом, если с месяцок потерпите — решим вопрос. И что Зинаида сама-то не пришла? Давно бы все сделали ей.

— Женщина, — махнул я рукой, — еще и в школе вся.

— Это да, — снова крякнул Лукич, не переставая удивляться.

— А как решите-то?

— Что решим?

— Ну, Вы только что сказали — потерпи с месяцок — решим вопрос.

— А-а, — усмехнулся в усы агроном, — так бригады начнем с участков снимать, и туалеты оттуда вывозить станем. Один, какой получше, вам и закинем.

Так себе идея. Знаю я гегемонов — сам такой. Мы с теткой потом этот сортир до пришествия антихриста отмывать будем.

— А с досками никак? — решил я проявить настойчивость.

— Сложно, — мотнул головой Лукич. — Все на стройку уходит. Не даст Егоров. Весной, разве что, полегче будет. А сейчас сам понимаешь, авралят к зиме.

— П-понял. Т-тогда, пожалуй, соглашусь и на Ваше п-предложение. А стоить сколько будет?

— Сколько-сколько, — проворчал агроном. — Нисколько.

Так с этого и надо было начинать! Халяву я люблю! Халява мне душу греет. А отмыть горшок — отмою. Не велика беда.

Всю дорогу — больше двух часов — мы протрепались с Лукичом о всякой ерунде. Обсудили конструкции бань и каменок к ним, постройку теплицы на огороде — здесь, пока еще, это не принято. Полиэтилена в свободном доступе нет. Со стеклом тоже не все так просто. Да и дорогущее оно. В общем, мои завиральные идеи из двадцать первого века, о построении личного светлого будущего, постепенно разбивались о суровую советскую действительность.

Вот и закончилось наше путешествие среди бескрайних полей. В очередной раз попрыгав на ухабах, «Победа» выскочила на утоптанный, или вернее сказать укатанный пятак полевого стана девятой бригады.

Три вагончика-бытовки на