Митяй - Дмитрий Лифановский

Но то, как повёл себя Дима… И поразило её не то, что он пырнул ножом матёрого бандита. Нет! То, как он держался сразу после произошедшего. Да и потом в милиции. Невозмутимо. Рассудительно. И никогда позже не вспоминал об этом случае. Для Мити он был рядовым, ничего не значащим эпизодом. Именно это вызывало у неё, как у педагога, беспокойство. Это ненормально! Так быть не должно! Он всего-навсего ребёнок! А ведёт себя временами как взрослый.

За каких-то пару дней умудрился подружиться со стариками Макаровыми. Заслужить уважение у главного агронома совхоза. А это, ой как, непросто. Тихон Лукич, хоть и производит обманчивое впечатление доброго дядюшки, человек довольно жёсткий и требовательный. А тут готов с племянника пылинки сдувать. Даже в баню к себе домой их пригласил в субботу. А это, как ни крути, уровень! Товарищ Нефёдов в совхозе третий человек после директора и парторга.

А Дмитрий воспринял это, будто так и надо. И молчит же, что там у них произошло. Любой другой подросток уже давно бы похвастался. Хотя бы самим фактом поездки на автомобиле вместе с агрономом. А тут тишина. Зачем они мотались в бригаду? Для чего Тихону Лукичу понадобился мальчишка? Судя по не отмывающимся от черноты рукам с каёмками под ногтями, поработать племяннику пришлось. Но не так же, чтобы вызвать восторг Нефёдова. Что он там может в свои тринадцать лет?

— Устал? — она с тёплой улыбкой посмотрела на то, как Митя уплетает жареную картошку.

С готовкой теперь тоже надо что-то решать. Готовила она плохо. Да и не надо ей было. Что-то перехватить всегда можно в школьной столовой. А дома спасали яичница или каша, да ещё жареха, иногда даже на сале. А чаще всего просто молоко, купленное у соседки.

— Нормально, — бросил племянник, с аппетитом кусая краюху хлеба. — В машине поспал. А что? Надо что-то?

— Нет. Воды ты натаскал. Где флягу-то взял?

— Дед Толя дал. Потом вернуть надо будет, — жуя, ответил он.

— Мужичок ты мой, — не удержавшись, она взлохматила парню волосы. Он принял это со стоическим спокойствием, хотя по выражению лица было видно, что ласковости эти ему не особо по нраву. — Если не устал, завтра утром со мной в школу пойдёшь. С ремонтом поможешь, с ребятами познакомишься.

Дима слегка скривился, но отказываться не стал.

— Надолго?

— До обеда, думаю, управишься, — она не могла без улыбки смотреть на серьёзного парня. Он действительно походил на маленького основательного мужичка. Если бы не эта его детская угловатость и лопоухость.

— Тогда нормально, — кивнул племянник, рубя картошку.

— А что, планы какие-то были? — она с лёгкой иронией и долей тревоги посмотрела на парня. На гулянку какую собрался, что ли. Познакомился с кем из местной шпаны?

— Ага. Покосить в ограде. Да забор поправить. Снегом придавит, весной совсем ляжет. На крышу ещё залезть, глянуть, что там. Лукич обещал, если что, пособить с материалом. Много не даст. Но нам много и не надо пока.

— Тихон Лукич? — она вскинула брови и строго нахмурилась. В Зинаиде проснулась учительница. — Не рановато ты со взрослыми фамильярничать начал?

— Нее, — равнодушно протянул Дмитрий. — Он разрешил. Не при подчинённых. Так что, нормально всё, тёть Зин. Субординацию понимаем и чтим, — хохотнул он, отодвинул пустую тарелку и встал из-за стола. — Спасибо. Я по воду.

Подхватив два ведра, рванул на улицу.

— Зачем? — удивилась Зинаида.

— Ополоснуться. В бригаде в душ нырнул. Но там с водой напряжёнка. Борзеть не стал. Тарелку оставь, сам помою. Всё равно воду греть.

И скрылся за порогом. Зинаида осталась сидеть за пустым столом. Прислушиваясь к удаляющемуся звяканью вёдер, она вдруг поймала себя на мысли, что в этом доме больше не чувствует себя одинокой.

* * *

Знакомство с будущими одноклассниками как-то сразу не задалось. Красавица Наталья, по совместительству оказавшаяся дочкой директора совхоза, за что-то на меня дулась. Может, из-за того, что я в прошлый раз на неё чуть не налетел. Так не налетел же. Хотя кто их, девочек, разберёт? Может, для неё и этого достаточно.

Ну а следом за принцессой класса на меня ополчился весь местный бомонд. Поэтому первый же день в школе ожидаемо закончился дракой с Федькой Вяткиным — шустрым крепышом, явно не ровно дышащим в сторону Егоровой. Ну и дышал бы себе дальше, я-то тут при чём⁈ Мне до их сердечных дел более чем фиолетово.

Но драться пришлось. И теперь мы сидели и краснели под укоризненным взором Зиночки. Сияя изумительными фонарями и губами вареником. А прожарка шла полным ходом и плавно заходила на второй круг.

— Зинаида Михайловна, — наконец не выдержал я, — мы с Фёдором всё осознали. Больше т-такого не повторится. Обещаю! — я толкнул коленом недавнего соперника. А то сидит сычом, гриву опустил. Раскаяние это хорошо. Раскаяние начальство любит. Но надо же его подкреплять действиями. А так мы до морковкина заговенья тут сидеть будем — нотации слушать.

— А, да! — очнулся этот олух, подняв на учительницу взгляд панды. — Больше не будем…

Ёшкин-матрёшкин! Пацан — штаны на лямках! Больше не будем! Детский сад! Но, как ни странно, родственнице зашло.

— Конечно, не будете, — уверенно заявила тётка. — Вы же пионеры!

Я бы на её месте таким уверенным в этом деле не был. Да и аргумент так себе. Сомнительный. Но кто я, а кто она? Вот то-то же! Начальству видней! Вернее, учительнице. Но в данном конкретном случае это одно и то же. Потому как Зинаида, свет, Михайловна, вот кто бы сомневался, оказалась ещё и моей классной руководительницей. Тут, к бабке не ходи, сама тетя и подсуетилась, чтобы за контуженным племянником приглядывать. Что я не замечаю, что ли, какие она на меня испытующие взгляды бросает украдкой?

Я для неё Homo incognitus — неведома зверушка. Не по возрасту веду себя порой. Но тут по-другому никак. Актёр из меня никудышный. Всё равно палиться буду. Так пусть лучше сразу примет меня, каким есть, чем будет мои проколы списывать на девиантное поведение. Мне и так слишком многое контролировать приходится.

Не замечали, сколько англицизмов и сленговых словечек в разговорной речи обычного россиянина двадцать первого века? Нет?