Митяй - Дмитрий Лифановский

Я тоже не замечал, пока сюда не попал! Благо, говорит за меня всё чаще и чаще Митяй. А то давно бы меня упекли или в дурку, или в кабинеты вежливых, но очень суровых людей с внимательными глазами. Не хочу. Ни туда, ни туда. Мне и здесь хорошо!

Когда выбрались с Федей из класса, в школе уже никого, кроме учителей, не осталось.

— Слышь, В-вятка, — я прищурился на чересчур яркое после полутёмного коридора солнышко, — а речка у вас тут есть? Или озеро?

— Есть, — беззлобно буркнул зимихинский Ромео. — Бурла. И Горькое. Озеро, — уточнил он, хотя я и так догадался. — Но до него идти далеко.

— С рыбалкой там как?

— Нормально.

— Сгоняем?

— Вот ещё! — фыркнул пацан и тут же оживился. — Завтра не могу.

— Завтра и я не могу. Д-дома дела есть.

— Давай в субботу? — от былых обид не осталось и следа.

— В субботу я, наверное, не смогу, — задумался я. — Т-тётка говорила, в райцентр п-поедем, за формой.

— Чё, в Москве-то не купили?

— Д-да времени не было, — скривился я, потому что только что образовавшаяся на разбитой губе корочка опять закровила. Мы спустились со школьного крыльца и вместе пошли в сторону нашего дома. — Тебе куда? — спросил я Фёдора.

— Туда же, — он мотнул головой прямо по курсу. — Соседи мы. Слышь, Контуженный? — он скосил на меня заплывшие глаза. Думает, драться кинусь. Да мне пофиг, если честно. Нормальный позывной. Может, лезть меньше будут. Мне эти пацанячьи разборки никуда не упирались. А ведь сегодняшний случай не последний — это точно. Так, лёгкая проверка. Дам заднюю или нет. Самое интересное ещё впереди.

— Чего?

— А правду говорят, что ты мента в поезде порезал?

— В-во как! Откуда инфа?

— Что? — не понял он меня.

— Говорю, узнал откуда?

— От Светки Климовой. Она слышала, как Зиночка в учительской рассказывала.

— Слышу звон… В-вот же ж! По секрету всему свету! — я огорчённо сплюнул розовую слюну в пыль. Теперь понесётся по деревне. К вечеру в Целинном посёлке будут рассказывать, что я весь поезд вырезал. — Не, неправда.

Фёдор с сомнением посмотрел на меня.

— Не мента. В-вора порезал.

— Нафига⁈ — если бы не фингалы, глаза бы у Вятки стали по пять копеек. А так только блеснули здоровым мальчишеским любопытством.

— Он меня хотел, а я раньше успел. Т-только ты не говори никому.

— Могила! — побожился Федя. — Оно понятно. Блатные не простят.

— Плевать на блатных, — скривился я. На самом деле, если по селу пойдут слухи, это может стать проблемой. Поживём — увидим. Раньше времени мандражировать смысла нет. А вот репутация пострадает точно. Вот же женщина! А ещё комсомолка! С ней только в плен сдаваться.

— Ну, ты бешеный! — по-своему понял меня Фёдор.

— Ага, — не стал отказываться я. — Вятка, а коса у вас есть?

— Как не быть, — пожал он плечами. — Тебе зачем?

— Видал, как заросло всё в ограде, — я кивнул на бурьян за нашим забором.

— Это да. Мужика надо нормального нашей Зиночке, — здесь он явно повторил кого-то из взрослых.

— Что, нет никого?

— Каво там, — он махнул рукой. — Ходил тут один. Целинник. Прогнала.

— Что так?

— Да кто ж их знает? — пацан пожал плечами. — Ладно, давай, — он сунул мне шершавую ладошку. — Пойду я. Мне ещё огребать седня за фингалы.

— Скажи мамке, что на грабли наступил, — хохотнул я.

— Мамке мошт и прокатит. А батя так и так ремня всыплет, — парнишка машинально потёр задницу.

— Ну, извини, сам первый начал.

— Ерунда! — он махнул рукой. — В первой что ли… Ты только это… — он замялся, боясь выдать то, что лежало камнем на душе. — К Наташке не подкатывай! Моя она.

Какие страсти!

— Она-то знает, что твоя? — по залившему щёки румянцу стало понятно — даже не догадывается. — Не суетись. Не нужна мне твоя Наташка. И я ей. Сам же видел, как она на меня смотрит.

— Она на всех так смотрит, — грустно заметил этот рыцарь печального образа.

Ой, как тут всё запущено! Но я в этом деле вам, дамы и господа, не помощник, разбирайтесь в своих сердечных делах сами.

— Так что, дашь косу-то?

Парень задумался и мотнул вихрастой головой.

— Неа. Без бати не дам. Убьёт. Вечером приходи с тёткой. Зиночке даст.

— Вечером поздно. Ладно, у деда Толи возьму.

— Макарова, что ль?

— Ага.

— Не даст он, — уверенно заявил Фёдор. — Вредный.

— Посмотрим, — не стал спорить я. Как по мне, вполне нормальный дед.

— Ладно, давай, до завтра, — махнул рукой ещё не друг, но уже хороший товарищ, и зашагал дальше по улице, по-мужицки размахивая руками и насвистывая какую-то известную ему одному мелодию.

Ну а я решил заглянуть к Макаровым. Заодно и флягу отдам, только перелью остатки воды в вёдра. А вообще, удобная штука, надо себе такую же прикупить.

* * *

Знакомый старый ленивый барбос на скрип калитки так же флегматично приподнял лохматую лобастую голову, изобразил тихий гавк и снова погрузился в свои собачьи сны о щенячьей резвой молодости.

— Д-дед Толя, баб Маш! — я не стал заглядывать в раскрытую настежь дверь, прикрытую от мух занавесочкой, просто постучал о косяк.

— Ой, Митенька, — баба Маша обрадовалась мне, как родному. — Заходи, на пороге не стой. Я сейчас чайку поставлю.

Она отвернулась к плите, щёлкнув лягушкой на газовом баллоне.

— Д-да не, — отказался я. — Я вот флягу п-принёс. Д-да хотел у деды Толи косу попросить, если даст, — заикание становилось меньше, но окончательно никак не хотело уходить, будь оно не ладно!

— Даст, конечно, что не дать-то? Старый! — крикнула она, повернувшись в дом, откуда раздалось кряхтение и скрип пружин дивана. — Вставай, давай! К тебе Митьша пришёл, Марьясихин.

Так-то я Жуков, Марьясова — тётка. Но не буду переубеждать стариков, им так привычней. И тут баба Маша повернулась ко мне. Прищурив подслеповатые глаза, она несколько секунд вглядывалась в моё лицо, а потом, всплеснув