Митяй - Дмитрий Лифановский

правда, оказалась довольно студеной. Но это только на первый раз. Стоило телу маленько привыкнуть и вылезать из реки уже не хотелось. Видя, как мы резвимся, нерешительный Гусь все-таки отважился окунться. Ну как отважился — пока только ходил вдоль берега и зябко щупал пальцами ноги воду, втянув голову в плечи и похлопывая себя при этом руками по плечам. Отчего на самом деле напоминал насупившегося гуся.

— Андрюха, ты каво там пляшешь, давай заныривай, водичка — класс! — радостно возвестил Вятка.

Селезнев не проникся. Селезнев пребывал в нерешительности. Видя тяжкие муки страждущего, мы как настоящие пионеры не могли остаться в стороне от беды товарища. Переглянувшись, мы поняли друг друга с полуслова. Что-то заподозрил и Гусь. Но было поздно.

Первые брызги обожгли бледное Андрюхино тело. Пронзительно взвизгнув, он подпрыгнул так, что от зависти заплакал бы и утопился в Бурле самый главный олимпийский чемпион по прыжкам в высоту. Откуда-то из зарослей ругаясь по-своему, по-птичьи и заполошно махая крыльями, вылетела стайка уток.

— Зачем⁈ — невнятно крикнул Гусь. Вернее крикнул он внятно, но советские школьники таких слов не знают и всячески их осуждают. Поэтому будем считать, что вышло у него неразборчиво.

— Топи Гуся! — дико заорал Вятка, и, набрав полные пригоршни воды, ринулся на Селезнева. Мы не могли не подхватить Федин порыв, ибо пионерская инициатива это путь к светлому будущему всей страны. Тем более, если эта инициатива правильная. Наша была, несомненно, таковой. Ведь закаливание — основа здорового образа жизни! А мы очень беспокоились об Андрюхином здоровье. Выглядел он как-то бледно. И эти синеватые пупырышки… В общем, товарища надо было спасать.

Но товарищ спасаться не хотел. Он хотел сбежать. Издав рев раненного команчами бизона, он ринулся по выкошенной тропинке от реки. Надо сказать — природа одарила Андрюху щедро. Крепки у него и могучи были не только дух и тело. Хотя, насчет духа сомнительно, но с натяжкой допустимо. В общем, вот это «не только» для тринадцатилетнего пацана было выдающихся размеров. При этом уже изрядно курчавилось рыжими волосами.

Гусь убегал от нас, мы гнались за Гусем. Андрюхино хозяйство от стремительного бега развевалось на ветру, раскручиваясь все сильней и сильней. В авиации такое вращение, по-моему, называется авторотацией. Мне кажется, еще немного, и наш Гусь взлетел бы вслед за утками. Но не суждено было ему ощутить счастье полета. Он был остановлен самым безжалостным образом. Более того, произошла настоящая катастрофа!

Все случилось быстро. Буквально в мгновение ока. Мы бежали и смотрели вперед. Селезнев бежал туда же, но смотрел себе за спину, опасаясь за свой тыл. Напрасно. Беда приближалась к нему совсем с другой стороны. При этом то ли от страха, то ли от восторга издавал все тот же низкий басовитый вой. Сейчас он уже не напоминал рев бизона. Звук приближался к гулу взлетающего сверхзвукового истребителя.

До спасительного поворота оставалось немного. Да и если бы Гусь решил остановиться и подумать, то понял бы, что мы уже не представляем для него никакой угрозы. Вода из ладоней давно выплеснулась, а мы не то чтобы стараемся его догнать. Но думать — это не про Андрюху. Со скоростью и мощью локомотива он несся по спасительной тропинке…

Я не знаю, как и почему они не услышали завывания напуганного неандертальца. Могу объяснить только тем, что девочки просто увлеклись своей веселой болтовней. Потому что Наташа — да-да — та, что Егорова, и ее подруга Ирочка Ларина (имя и фамилию я узнал позже, до сего случая я это нежное создание не встречал), заливисто хохоча, вывернули из-за поворота.

Их встреча была предопределена. Их взгляды столкнулись в прозрачном степном воздухе и разлетелись искрами, едва не воспламенив заросли камыша. В который и ломанулись как перепуганные буренки Ирочка с Наташенькой, оставляя за собой две вытоптанные просеки.

Мы с пацанами, проявив чудеса ловкости, буквально впрыгнули в трусы, благо находились от них неподалеку. У Андрюхи ситуация была тяжелей. Между Гусем и трусами находились мы. В критической ситуации мозг Селезнева работал со скоростью мощного вычислителя. Оценив препятствие, траекторию обхода и другие варианты выхода из безнадежного положения он, то есть мозг, отвесил Андрюхе мотивирующего пендаля. Гусь снова подпрыгнул и, развернувшись в полете, рассекая сначала воздух, а потом и воду, поднимая брызги и волну, словно теплоход на подводных крыльях, по самые ноздри ворвался в спасительные воды Бурлы. Откуда жалобно и печально заорал, чтобы мы кинули ему трусы.

Мы были бы рады помочь товарищу. По крайней мере, я. Но мы не могли. Физически. Мы валялись на земле, корчась от смеха. И за всем этим цирком из камышей глазами испуганных оленей наблюдали наши одноклассницы.

* * *

С крыльца сурово, как красноармеец с плаката вещал какой-то краснолицый тип в белой шляпе в сеточку. Кто это такой, я прослушал. Но судя по тому, как на него глядели директриса с завучем — птица важная. Из районо наверное. Или откуда повыше. В принципе, пофигу. Он сейчас уедет а мы останемся. И забудем друг про друга. И никогда не вспомним.

— … С каждым новым утром наши советские люди, по одной улице с которыми ты идёшь в школу, делают ещё один шаг в наше завтра, в коммунизм. Делаешь этот шаг и ты. С каждым днём ты становишься более знающим, более умелым, и твои руки привыкают к труду, учатся держать молоток и напильник, а может быть, им уже послушен простейший станок. Учись у наших трудовых людей жизни, настоящему, большому труду. Ведь совсем скоро — не забывай об этом! — твои руки, твои знания будут нужны Родине.

И в одно из утр, после окончания школы, ты размашистым, твёрдым шагом направишься на завод. И под твоими руками ровно забьётся сердце машины — мотор.

И так же, как сейчас взрослые, идя рядом с тобой, смотрят на тебя добрым взглядом, ты пожелаешь счастливого первого утра в новом учебном году идущему рядом с тобой малышу.

Доброго утра тебе, школьник, доброго пути в большую трудовую жизнь!

Учителя, ученики их родители разразились радостными аплодисментами. Суровый дядя снял шляпу, промокнул с лысины пот и, натянув на губы вымученную улыбку, благодарно покивал головой. После него буквально пару слов сказала директор Таисия Васильевна. И нас строем поклассно, как повзводно, повели в здание школы. Начался новый этап моей новой жизни.

[i] Земляки — алтайцы. Не ищете совхоз, реку и озеро на карте. Не пытайтесь вспомнить старые названия