Митяй - Дмитрий Лифановский

и топографию. Топонимы все настоящие, но надерганы из разных частей Алтайского края, а что-то даже из Казахстана. Сделал так специально, чтобы не привязываться к конкретному месту, с точными описаниями. Слишком много времени прошло, чтобы помнить детали. Слишком много реальных мест и людей слились в одной Зимихе.

Глава 12

С началом учебного года жизнь быстро вошла в привычное русло, обретя устоявшийся, размеренный ритм: школа, домашние дела, уроки, сон и снова школа. Наш седьмой класс оказался единственным на параллели, оттого и большим — сорок два человека. Не сказал бы, что мы были особенно дружны между собой. Как в любом коллективе, внутри существовали свои компании по интересам, но в целом отношения между одноклассниками оставались ровными. Исключение составлял разве что Витька Копылов со своей компанией.

Копылов — тот самый, о котором сразу подумала баба Маша, когда я заявился к ним с фингалами, — оказался местной маргинальной достопримечательностью. Вечный двоечник, он дважды оставался на второй год. Его ровесники, ушедшие после седьмого класса, уже окончили училища механизации сельского хозяйства или курсы при МТС и теперь работали в совхозе. Те же, кто нацелился на институт, продолжали учёбу, перейдя в девятый. А Витёк только пошёл в седьмой. Впрочем, «пошёл» — громко сказано: по документам он числился в нашем классе, однако в школе я не видел его до середины октября. Хотя пересечься нам пришлось гораздо раньше.

О том, что с этого года с нами будет учиться этот персонаж, мы узнали ещё первого сентября, во время переклички. Когда Зинаида произнесла его фамилию, класс загудел. Кто-то с восхищением — блатная романтика всегда манила пацанву. Кто-то со страхом. А кто-то с недоумением или откровенным презрением. Лично я сразу понял: с этим товарищем нам краями не разойтись. Считайте это чутьём. Так в итоге и вышло.

Кстати, мой приятель тракторист Лёшка Волохов оказался бывшим одноклассником Копылова. Собственно, через него я и познакомился с этим ярким представителем местного подросткового криминального мира. Случилось это в конце сентября, в пятницу.

Уборочная к тому времени уже завершилась, по крайней мере, связанный с ней аврал пошёл на спад. Урожай, судя по разговорам односельчан, оказался хоть и ниже, чем в прежние годы, но вполне приличный. Правда, поговаривали, будто из-за снижения объёмов собранного зерна у Егорова и Нефёдова возникли неприятности с районным и областным начальством. Местные безоговорочно поддерживали своих, считая барнаульских и кулундинских руководителей, мягко говоря, людьми не слишком умными.

Меня все эти битвы за урожай волновали мало. Не потому что я был несознательный пионер, хотя и это тоже, а по причине полного погружения в учёбу. Раз уж решил прожить новую жизнь на всю катушку — делать это надо правильно. Значит, грызть гранит науки мне предстоит долго и со всем усердием. Как завещал нам всем товарищ Ленин. Чем я, собственно, и занимался с первых же дней учебного года, просиживая над учебниками до позднего вечера.

Если кто-то считает, что взрослый разум Сергея Пахоменко должен щёлкать задачки седьмого класса, как семечки, тот никогда не помогал делать уроки собственным чадушкам. Да, многое мне давалось проще, чем моим одноклассникам, но это не значит, что учёба была для меня синекурой. Работать приходилось долго и упорно.

Как ни странно, меньше всего проблем доставляли точные науки — алгебра, геометрия, физика, химия и астрономия. Зато литература, история, обществознание, основы Советского государства и права по понятным причинам помотали мне немало нервов. Спасибо памяти Митяя — выручала. Хоть и учился парень в своей Колодне так себе. Но всё же. А иначе совсем дело швах было бы. Спалился бы Серёга Пахоменко, как Штирлиц с чемоданом радистки Кэт.

Но всё это, как говорится, скучная проза жизни. Основные страсти кипели за пределами школьных стен.

В тот субботний вечер я решил навестить товарища Нефёдова. Дорогого нашего очень занятого агронома, который, видимо войдя в боевой раж, по ходу наполнения закромов Родины, совсем забыл о данном мне обещании помочь с лесом и с сортиром. Да, можете меня осуждать, даже можете кинуть в меня чем-нибудь тяжёлым, но для нас с тёткой столь низкая и неромантичная тема была актуальна как никогда. Ибо ранние осенние дожди подмыли и так на ладан дышащий скворечник, и даже неприхотливой комсомолке Зиночке стало понятно — так жить дальше нельзя! Вопрос надо было решать. И решать срочно. Пока не наступили холода.

Субботний вечерок выдался восхитительно воздушный. Бабье лето радовало нас последними тёплыми деньками, и селяне все как один повыползали на свои подворья, спеша скорее, пока не начались затяжные холодные дожди, доделать всё недоделанное за весну, лето и первые недели осени. В Зимихе меня уже знали многие. Много кого знал и я.

— Митька! — выглянул из-за своего справного забора дядя Вова Потапов. — Что там с досками-та? Я своё-то всё попилял уже.

Циркулярку мы с ним смастрячили, как и договаривались, ещё в первых числах сентября. Да там и работы-то было на пару часов. Сосед и без меня бы справился. Но вот закавыка — Потапов панически боялся электричества. Не знаю, с чем это связано, но отношение у дяди Володи к этому физическому явлению было сродни отношению первобытного человека к молнии — нечто непостижимое, сверхъестественное и оттого ужасное. В общем, прикрутив к клеммнику несколько проводков и бросив кабель к щитку, в понимании товарища Потапова я получил статус великого шамана, аднака!

— Здрасьте, дядь Володя, — звонко и бодро отозвался я. — Как раз к Тихон Лукичу иду по этому поводу. Забыл поди про меня.

— Лукич может, — согласился сосед. — У него забот хватает. Ещё и эти — с района… — он презрительно сплюнул длинной струйкой на землю.

— Сильно нервы мотают? — проявил я сочувствие.

— Да как обычно. Им-то что? Им главное отчитаться. А как на земле дела обстоят — плевать, — махнул он рукой. Высказаться дяде Вове хотелось покрепче, но сдержался при ребёнке — то бишь при мне.

— А что Иванов? — поддержал я беседу. Видно было, что Потапов слегка поддал по причине завтрашнего выходного и его тянет поговорить. Ну а мне не трудно. Коммуникации — наше всё. Мы с Бурым это в умных американских книжках читали, когда по-серьёзному в бизнес вляпались.

— А что Иванов? — удивился дядя Вова. — Иванов официально за линию партии, а на самом деле не позавидуешь ему.

Михаил Иванович Иванов