Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

металла, но не любого. Пули их тоже не берут. Отражение нужно разбить. То есть, рассечь на несколько кусков. Но живчик не будет стоять и ждать, когда его порубят. Они очень ловко уклоняются от ударов.

— А-а-а… Так ты поэтому так хорошо фехтуешь, — догадалась я.

Бестужев улыбнулся.

— Есть еще духи. Отражения телесных оболочек живых людей. Тех, кто находится на грани жизни и смерти. Иногда — спящих. Духам важно занять чужое тело. А вот убивать их нельзя. Если убить духа в Исподе, то в реальном мире человек умрет.

— И что же делать?

— Защита. Есть щиты особого плетения, через них дух не может просочиться. Еще их химеры отпугивают.

— Слушай, и вот этого всего там много? — спросила я. — Я только тень видела. И то, потому что Александр Иванович ее приманил, как мне показалось.

— А это как повезет. Вроде бы есть зависимость: чем сильнее эспер сжимает пространство, тем большее количество нечисти оказывается рядом. А там они и сами почуют, и нападут. Сложнее всего, когда ведешь кого-то. Обычные люди ничего не видят, помочь не могут. Надо и человека не потерять, и отбиться от нечисти. Что, напугал я тебя? — Бестужев засмеялся. — Это хорошо. Бойся. Глупостей не наделаешь. Яр, я не сгущаю краски. Самостоятельный поход в Испод может стоить тебе жизни.

— Да поняла я, поняла, — вздохнула я. — Я ж не дура.

— Вот и славно, — кивнул он. — Пойдем, помогу книги донести. Ты же не одна живешь? Я их обернул, чтобы названия не светить. А ты не бросай, чтобы внутрь не заглянули. Лучше читай где-нибудь вне дома. Ничего секретного там нет. Но ты же понимаешь, что лишнее внимание…

— Слушаю и повинуюсь, господин наставник, — съехидничала я. — Спрячу в учебниках, там точно никто не заметит.

Бестужев проводил меня до калитки и пообещал вернуться завтра, в шесть утра. Изверг…

Глава 46

До начала учебного года я немного привыкла к утренним истязаниям. Не скажу, что полюбила, и с удовольствием проводила бы в постели лишний час, а то и два, но мышцы перестало сводить от боли, а бодрое начало дня придавало сил и энергии, что добавляло эффективности и последующим занятиям.

Первую половину дня я проводила в гимназии. Состоялось представление новеньких директрисе и педагогическому составу. Первокурсниц пригласили на утреннее чаепитие, Вера Васильевна произнесла приветственную речь, познакомила нас с учителями, нам рассказывали об истории гимназии и ее традициях.

На следующий день всех первокурсниц вновь пригласили в гимназию, на общее собрание, и подробно рассказали, как будет организован учебный процесс.

На третий день старшие девочки устроили для новеньких игру-знакомство. Каждой выдали карточки с заданиями, карту территории гимназии и дневник, куда ставились отметки об успешном прохождении маршрута. Девушки фыркали, что это развлечение для младших школьников, однако бегали между контрольными точками с азартом, потому что самой быстрой пообещали приз.

Я уже хорошо изучила парк и расположение корпусов, но решила не выделяться. За приз не боролась, неспешно прогуливаясь по маршруту. Ко мне, как ни странно, присоединилась Клава. И даже нарушила свой обычный нейтралитет. Она тесно общалась с Соней, а две другие наши соседки держались особняком. Мария и Дарья вели себя вежливо, но сохраняли дистанцию. Они обе учились на лечебном факультете, а Соня — на бытовом.

К слову, я сильно удивилась, когда до меня дошло, что Соня владеет магией. И пусть уровень у нее небольшой, однако это позволяло думать о том, что она незаконнорожденная. Или не она, а кто-то из ее родителей. Но я прекрасно помнила, как удивляли и восхищали Соню рассказы Яры о богатой и роскошной жизни. Значит, Соня либо вовсе не знала настоящих родителей, либо они совершили нечто ужасное, потому что даже слабо одаренных бастардов родственники на произвол судьбы не бросают. И не из милосердия. Из них получаются прекрасные слуги, чью преданность гарантируют крепкие узы кровной магии.

Почему из всех соседок Клава выбрала в наперсницы Соню, я догадывалась. Марья — княжна, Дарья — тоже. На дочь провинциального графа они смотрели бы свысока, по крайней мере, по мнению Клавы. Зато дочь купца на иерархической лестнице стоит заведомо ниже. Так что, с одной стороны, Клава приобрела еще одну подругу-старшекурсницу, с другой — вполне могла ею помыкать.

Отметившись в конюшнях, я отправилась к полигону, хотя следующим пунктом значился спортивный комплекс, расположенный значительно ближе. Тогда и заметила рядом Клаву.

— Оля о тебе спрашивала, — сказала она без предисловий. — Ты ей ни разу не позвонила.

— Мне показалось, ее отец не хочет, чтобы Оля считала меня своей подругой, — ответила я. — Клава, спорткомплекс там, тебе налево.

— Я с тобой прогуляюсь. Ты же не спешишь. Тебя Савка на бал пригласил?

— Никуда он меня не приглашал. И как это связано?

— Ой, ты не знаешь? — делано удивилась Клава. — Главный приз — приглашение на первый императорский бал в новом сезоне. У меня-то оно уже есть. А тебе Соня не сказала?

— Я не спрашивала, — коротко ответила я.

— А я думала, ты не участвуешь в соревновании, потому что тебе приглашение не нужно.

Хотя бы стало ясно, отчего Клава ко мне привязалась.

— Мне оно не нужно. А тебе страшно, что ли, идти одной? Так кто пригласил, тот и сопроводит, — фыркнула я.

— Да вот еще! — возмутилась Клава.

Но я чувствовала, что попала в точку. Тут и без дара эспера все понятно.

— Оля разве не идет? — спросила я.

Просто чтобы поддержать разговор, потому что Клава не отставала.

— Нет. Ей отец запретил. До зимних праздников никаких балов.

Жестко. Так посмотришь, а жизнь наследников знатных родов — не сахар. За непослушание родители вполне могут… поставить носом в угол. И даже полное совершеннолетие не спасает. То есть, после двадцати одного года можно поступать, как хочешь, но вне рода. Или подчиняйся главе, или — вон.

А Олю надо бы навестить, если я не хочу портить с ней отношения. Все же мы… из одной песочницы.

— Савка тебя пригласит… — опять начала Клава.

— Я откажусь, — перебила ее я.

— Яра, ты в императорский дворец попасть не хочешь? — изумилась она. — На первом балу сезона всегда присутствуют его величество с супругой. — Она помолчала и добавила: —