Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— И ты уверена, что меня он не попросит о том же?

— Нет, не уверена. Но Савка сказал, что Клава дура, а ты — надежная и настоящая. Ему я верю.

«Ну, спасибо, ваша светлость!» — мысленно поблагодарила я Бестужева.

— Ладно, я позвоню Матвею и все передам, — сказала я вслух. — Пиши номер телефона.

Глава 48

Бестужев ждал меня в условленном месте. Я говорила ему, что доберусь до дома сама, но он не пожелал ничего слушать. Иногда мне казалось, что это не только желание быть рядом, но и прямой приказ Александра Ивановича — сопровождать меня везде. Разве что в гимназию я ходила одна.

— Останови возле таксофона, — попросила я, сев в машину. — Там, где удобнее. Надо позвонить.

— Кому? — тут же поинтересовался Бестужев.

Он не спешил заводить мотор. Развернулся ко мне и смотрел как-то подозрительно. Будто знал ответ.

Мыслей моих он не читал, теперь я в этом не сомневалась. Я почувствовала бы прикосновение к разуму. Кстати, а почему Ольга не попросила о помощи Савелия? В дом его не пускают, но уверена, что двое старых друзей могут связаться друг с другом при необходимости.

— Я должна ответить? — спросила я. — Мне нужно отчитываться обо всем, что делаю?

Бестужев фыркнул, будто иного ответа и не ждал.

— Я знаю, кому, — сообщил он, не скрывая довольства. — Шереметеву.

— Тогда зачем спрашивать? — Я повела плечом. — Мог бы и сам помочь подруге.

— А я больше не хочу потакать ее капризам. — Бестужев посерьезнел. — И тебе не советую. Сама знаешь, чем все закончилось, когда я помогал.

— Ты считаешь, это капризы?

— Что же еще? Любовь? — Он скривился. — Разве что к себе. Олька неглупая, но, когда упрямится, все мозги всмятку.

— Возможно, ты прав, — согласилась я. — И потакать не стоит. Но я уже согласилась помочь. Кстати, это с твоей подачи она ко мне обратилась.

— Как это, с моей? — удивился Бестужев.

— А кто Ольге сказал, что мне можно доверять?

— К слову пришлось. И вообще, я был уверен, что ты откажешься.

Словно жаром, от Бестужева полыхнуло раздражением. Он не пытался скрыть эмоции, сжал губы, взгляд стал злым. И все это из-за того, что я согласилась помочь Ольге? Или…

— Почему? — спросила я.

Он как-то сказал, что моя привычка выяснять все сразу, не надумывая обид, ему нравится. Вот и не буду отступать от заведенной традиции.

— Тебе же нравится Матвей, — выдал Бестужев. — Как же ты согласилась помогать сопернице?

Откровенность за откровенность. Я не закрылась, чтобы спрятать удивление. Неприятное такое, царапающее. Подтверждающее, что он прав.

— Потому и согласилась. — Я отвернулась, уж больно тяжелым стал взгляд Бестужева. — Мало ли, кто мне нравится. Или понравится в будущем. Я не имею на это права.

Ответ разозлил его сильнее. Спорткар рванул с места так, что шины завизжали, а меня впечатало в кресло. На дороге Бестужев сбросил скорость, но все равно вел машину на пределе разрешенного правилами. И молчал, хотя обиды я не чувствовала. Раздражение и злость — наверное, так ощущается ревность.

Бестужев и не думал нигде останавливаться, и я не напоминала о просьбе. Позвоню из таксофона рядом с домом, только и всего. Двигались мы по уже знакомому маршруту, однако за городом Бестужев свернул с шоссе не направо, как обычно, а налево.

— Сава, мне б домой, — забеспокоилась я. — Ты говорил, сегодня не будет занятий, а у меня дела…

— Звонить Матвею по домашнему номеру бесполезно, — бесстрастно произнес Бестужев. — Это у вас с Олечкой завтра первый учебный день, а кадеты возвращаются в казармы заранее. Тем более, старший курс. И там не общежитие, к телефону Матвея не позовут.

Ответить я не успела. Машина остановилась у ворот военного училища. Или правильно… КПП? На крыльце маленького домика рядом с воротами стоял дежурный курсант.

— Иди, — сказал Бестужев. — Его позовут, если попросишь.

— Ты даже поздороваться не выйдешь? — спросила я. — Пойдем вместе.

Он закатил глаза, вылез из машины и хлопнул дверцей.

Пока мы ждали Матвея, к воротам подъехала машина с тонированными стеклами. За рулем сидел мужчина в военной форме. Наверное, привез кого-то из начальства. Когда ворота распахнули, я заглянула на территорию училища. Забор здесь был глухим и высоким, и за воротами я ничего интересного не рассмотрела. Асфальтированная дорога, по обеим сторонам которой высокие деревья. Их макушки торчали за забором.

— Ты там когда-нибудь был? — спросила я у Бестужева. — На территории?

— Я — нет, — ответил он. — А ты будешь.

— В смысле? — удивилась я.

— Яра, тебе велели записаться на военную подготовку, — снисходительно улыбнулся Бестужев. — Оля тебе говорила, где познакомилась с Матвеем. Ничего не складывается?

— Да-а-а? — протянула я. — Так… Стоп! Оля увидится с Матвеем на занятиях. Зачем весь этот цирк?

— Не увидится, — сказал Бестужев. — Отец запретил ей посещать эти занятия.

— Ого! Не ожидал вас здесь увидеть, — раздалось за нашими спинами.

Легкой походкой с крыльца спустился…

Нет, я узнала Матвея. Просто не ожидала, что ему так идет форма. Причем очень простая: черные брюки и черный же мундир, перехваченный широким белым ремнем с золотой пряжкой. Узор на алых погонах мне ни о чем не говорил. Фуражку с красным околышем Матвей держал в руке.

— Рот закрой, — шепотом посоветовал Бестужев.

И шагнул к Матвею, обмениваясь с ним рукопожатием. Мне Матвей руку поцеловал. И от прикосновения радость, что шла от него теплой волной, ощутилась еще сильнее.

— Что-то случилось? — спросил Матвей, поглядывая то на меня, то на Савелия. — Прошу прощения, у меня мало времени.

— Хочу, чтобы ты знал, я в этом не участвую, — заявил Бестужев.

— В чем? — Матвей недоуменно свел брови.

— Она расскажет. — Он кивнул в мою сторону. — А я в машине подожду, знать ничего не желаю. Будешь в увольнении, звони. Давно просто так не общались.

Он похлопал Матвея по плечу и отошел к спорткару. Матвей же вопросительно взглянул на меня. А у меня язык к нёбу прилип. Не от робости, просто я вдруг