Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Может, отдохнешь немного?

Алхимик откинул голову на спинку кресла и зашипел, когда напряженные мышцы отозвались болью.

– Отклонись, – сказала девушка. – Я сделаю тебе массаж.

– Это не поможет, – буркнул он. – А мне нужно еще книгу посмотреть.

– Может, и не поможет, но позволь мне попробовать. Нас и этому обучали.

Рудницкий заворчал, когда маленькие ловкие пальчики скользнули под костюм и начали разминать шею, потом плечи. Первоначальный дискомфорт – Наталия начала с самых чувствительных мест – постепенно сменился удовольствием, алхимик и не заметил, как его глаза закрылись. Он уснул, думая о подарке Луны.

* * *

Страницы были прочными, как пергамент, хотя и тоньше, на ощупь напоминали бумагу ручной работы. Черные буквы кружили и исчезали, потом появлялись на поверхности белых, как молоко, страниц, чтобы наконец превратиться в читабельный текст. Отрывок назывался «Про две дороги».

«Когда коридор между двумя Вселенными достигнет соответствующих размеров, дойдет до встречи бессмертных с теми, кто подчиняется власти смерти. И никто не знает, кто первым прольет кровь, также останется загадкой и то, зачем Предвечные позволили Проклятым встретиться с теми, кому прощено».

Алхимик заморгал, видя, как буквы в очередной раз исчезают, и с неохотой отложил книгу. У него не было тошноты, как у Наталии, чтение этой книги просто утомило глаза. «Надо будет спросить Луну, что это такое», – подумал он.

Рудницкий зашел в спальню и во второю комнату, но помещение было пустым, похоже, Наталия куда-то вышла. Он посмотрел на часы, почти восемь вечера, он проспал несколько часов. Желудок отреагировал болезненным спазмом, словно холодная когтистая лапа царапала его внутренности. До полуночи осталось четыре часа. Время, что он дал полиции на поиски Ани, почти истекло. Приближался момент истины. Сможет ли он хладнокровно убить человека? А если нет? Рудницкий в очередной раз проклял свою импульсивность и открыл бар. Водка, коньяк, вино – бутылки стояли рядами, словно солдаты на параде, соблазняли, обещая забытье. Пусть и временное. Алхимик наугад протянул руку и вытащил роскошный графин: водка «Бачевский».

– Вот то, что нужно, – громко сказал он.

Решительным движением он взял рюмку и налил до краев. Кто-то энергично постучал, в дверях стоял Маевский.

– Это не лучший момент, шеф, – сказал он, видя рюмку в руках начальника. – Пришел Ангелов. С Терлецким.

– А Бунде?

– Из того, что сказал Ангелов, следует, что у начальника полиции случился нервный срыв, и он временно недееспособный. Тем не менее он приложил все силы, чтобы найти Аню. В этот раз без каких-либо уловок, – с нескрываемым удовлетворением закончил Маевский.

– Хорошо, давай их сюда. Лучше поговорить без свидетелей.

Комиссар Терлецкий оказался мужчиной под сорок с до боли заурядной внешностью: среднего роста, с непримечательным лицом и тихим, спокойным голосом. В темно-сером костюме и с неброским галстуком, в одежде без единого цветового пятна, он напоминал алхимику хамелеона. У Рудницкого сложилось впечатление, что, если он на мгновение отведет от него взгляд, тот сольется с фоном. Однако пожатие руки у полицейского было сильным и решительным, а уважение, какое ему оказывал Ангелов, свидетельствовало о том, что россиянин высоко ценил комиссара.

Алхимик пригласил гостей к столу, но оба полицейских вежливо отказались.

– Все готово, – доложил Ангелов. – Ждем только вас.

– Мы окружили каменицу, где скрывается Сова, – пояснил Терлецкий без каких-либо эмоций. – У нас есть двое свидетелей, которые видели там девочку. Они требуют вознаграждение, – добавил он без какого-либо давления.

– С вознаграждением не будет проблем, – заверил алхимик. – Я лично прослежу, достаточно будет, если они обратятся ко мне или к Маевскому. Но не раньше, чем мы найдем Аню!

– Естественно, – кивнул комиссар. – Я предлагаю выдвигаться.

– Я готов, – сказал Рудницкий. – Кто руководит операцией? Известно, что с девочкой? Никто ее не обидел?

– Из того, что нам стало известно, то нет, – ответил Ангелов.

Алхимик замолчал, встревоженный тоном россиянина.

– Позже, ваше превосходительство, – сказал он. – Все расскажу в экипаже, это долгая дорога. Сова скрывается в районе Прага[48].

– Кто командует? – повторил Рудницкий уже на лестнице.

– Я, – коротко ответил Терлецкий. – Надеюсь, ваше превосходительство, вы не осудите меня за то, что я решил, что в данных обстоятельствах это лучший вариант. Мы разработали определенные процедуры для таких случаев, и сейчас нет времени все объяснять. К тому же мои подчиненные привыкли, что приказы отдаю я.

– Ну и у меня не самая лучшая репутация в вашем ведомстве, – задумчиво добавил Рудницкий.

На губах Терлецкого появилась едва заметная улыбка.

– Это тоже, – подтвердил он. – Никому не жалко начальника полиции, но ваше превосходительство сделали неточное заявление, и каждый из нас задумывается, кто будет следующим.

– То есть когда Бунде упадет замертво, – пояснил Ангелов.

Россиянин открыл дверцу одного из экипажей, стоящих перед входом в отель, и жестом пригласил алхимика.

– В остальных каретах тоже наши, – шепотом произнес он, видя, что Рудницкий напряженно оглядывается. – Это что-то вроде штурмовой группы.

– Сколько людей у Совы?

– Около десятка. Они занимают несколько комнат. Проблема в том, чтобы, когда их прижмут к стене, они не воспользовались девочкой как заложником. Сове нечего терять, она знает, что, если попадет в наши руки, ее ждет виселица.

– Зачем вам нужен я? – спросил Рудницкий, усаживаясь на довольно удобное сиденье.

Ангелов ответил не сразу, закрыл двери и постучал тростью в потолок кареты, давая сигнал кучеру.

– Это моя идея, – признался он. – Во-первых, я надеюсь, что освобождение девочки изменит ваше отношение к полиции в целом. Я не хотел бы, чтобы нас оценивали через призму поведения начальника. Во-вторых… – Ангелов замолчал и посмотрел на комиссара.

– Во-вторых, ходят слухи, что у Совы есть какая-то магическая поддержка, – продолжил вместо него Терлецкий. – Возможно, это обычная сплетня, но на всякий случай я бы предпочел иметь на своей стороне кого-то такого, как вы.

– Понятно, – ответил алхимик.

Мысль о том, что ему придется вступить в противостояние с врагом, не подняла ему настроение. Теоретически он мог бы потребовать вернуться в отель и как следует подготовиться в битве: взять карабин, может, бутылочку с гомункулусом. Теоретически. Поскольку подорванный авторитет потом не исправить. Если он струсит или хотя бы заколеблется, это не останется незамеченным. И в следующий раз вместо того, чтобы угрожать, он вынужден будет убить или принять вызов на дуэль. Достаточно, если кто-то решит, что этот Рудницкий не такой уж и грозный…

Колеса кареты стучали по мостовой, вечерний мрак воевал со светом газовых фонарей, из окна доносился шум засыпающего города. Рудницкий сжал пальцы на рукояти