Газлайтер. Компиляция. Том 1-41 - Григорий Володин

энергопластыри, которые заботливый Ломтик притаскивает и с щенячьими глазами пододвигает ближе, у меня уже нет сил. Даже поднять руку — событие из разряда чудес. Поэтому я просто лежу, распластанный на каменном зубце, полностью выжатый. Вокруг кипит лава. Солярий высшего класса, ага.

И ровно в этот момент на уступ кто-то выскакивает.

Глава 6

Вниз спускаются Настя-волчица и Змейка.

— Даня!

— Мазака!

Я еле поворачиваю голову, хриплю:

— Вы чего тут забыли?

Настя обводит взглядом окрестности, носом ловит запахи, оценивает ситуацию так, как умеют только оборотни:

— Ты ведь сражался с полубогом. Мы заметили, что взрывов уже нет, и… ну… — Настя кивает в сторону Змейки. — Со Змейкой, оторвавшись от остальных, побежали, чтобы тебе помочь. Наклеить пластыри, например…

Тут она замечает целую горку пластырей возле меня.

— А почему именно со Змейкой? — спрашиваю, откинувшись. Теперь можно и расслабиться.

— У неё четыре руки, — отвечает рыжая волчица. — А у меня лапки.

Ну да, логично. Настя остаётся в волчьем облике, чтобы держать оборону и контролировать окружение, а Змейка присаживается на колени рядом со мной. Быстро задрав мне рукава и расстегнув куртку, она начинает наклеивать пластыри на кожу. Медные когти ей нисколько не мешают — наоборот, она работает ими почти ювелирно, а четыре руки действуют синхронно, как отдельная медицинская бригада.

— Змейка, ты у нас прямо тетра-амбидекстр, — устало улыбаюсь, глядя на нависшие надо мной выпуклости хищницы в пластинчатой броне.

— Я — Мать выводка, фака! — фыркает она.

— Ну, одно другому не мешает, — не спорю.

— Мазака… мазака… — бормочет она, продолжая обклейку.

Я расслабляю мышцы, позволяя Жоре поглотить энергию из первых пластырей. Жабун не ограничивается парой — он опустошает почти все. И дело не только в его врождённой жабьей жадности, хотя и без неё не обходится. Просто я тут же начинаю тратить энергию на регенерацию тканей и расслабление перегруженной нервной системы.

Пластыри гаснут один за другим.

— Ух! — прикрываю глаза.

— Мазака? — Змейка смотрит на меня внимательно; за её спиной тоже настороженно следит Настя.

— Да, лучше, спасибо, — киваю, усаживаясь на выступе поудобнее.

Что ж, первая моя битва с полубогом прошла вполне себе удовлетворительно.

Я расслабленно выдыхаю. И вдруг замечаю движение.

Из разлившейся лавы — там, где тело Древнего Кузнеца должно было исчезнуть полностью, растворившись в магме, — медленно поднимается силуэт.

Древний Кузнец. Живой. И очень, очень недовольный.

— Да ладно!

— Что такое, Даня? — Настя вместе с Змейкой прослеживают за моим взглядом, но хоть и смотрят в ту же точку, Древнего упорно не видят.

Потому что из лавы поднимается не тело Древнего Кузнеца. Над раскалённой массой колышется его астральный слепок — полупрозрачный, дрожащий, будто сотканный из жара, злобы и последней упрямой воли не исчезнуть окончательно. Всклокоченная астральная борода трясётся, распадаясь на искры. В нём всё ещё есть что-то цепляющееся за мир — словно сам факт смерти его раздражает.

Кузнец гремит громовым голосом:

— Филинов, ты чего такой бледный?

Я не моргаю и отвечаю тем же тоном:

— А ты чего такой мёртвый?

— Спасибо одному грёбаному менталисту, — выдыхает он зло, с такой интонацией, будто обвиняет лично меня.

Я хмыкаю:

— Будешь теперь моим личным призраком, или всё же в Астрал отправишься?

Слепок морщится, строя недовольную гримасу.

— А ты хочешь ещё одного Бога Астрала?

Я замираю. Эта короткая фраза сейчас многое мне проясняет. Да ладно! Мои перепончатые пальцы! Неужели все так просто⁈

— Боги Астрала — это умершие полубоги?

Кузнец хмыкает так, будто я только что спросил, почему вода мокрая:

— Действительно, без подсказки тут не догадаться.

— Гора — ваш с Багровым и Дианой собрат? — спрашиваю, не обращая внимания на его ехидство.

— Вряд ли так можно сказать, — бурчит Кузнец. — Но основа — да. А потом на него налипло много всякой астральной хрени — и получился Гора.

Вот это поворот. Интересно-интересно.

— Даже после смерти вы, полубоги, те ещё пакостники, — качаю головой.

Астральный слепок на миг вспыхивает ярче, будто моё замечание задело его, но он быстро возвращает спокойствие и тяжёлый тон:

— Потому я сейчас и торчу с тобой. Я не горю желанием становиться астральной нечистью. Лучше уже забвение — даже внутри тебя, моего убийцы. Подумать только: Кузнеца убил человечишка… — он вздыхает протяжно, почти театрально.

— Поговори мне ещё, — фыркаю. — А потом попроси снова.

— Тебе же лучше будет забрать мою силу.

— Не знаю, не знаю, — качаю головой под удивлённые взгляды оборотницы и хищницы. Конечно, наш разговор происходит ментально, и «девочки» ничего не слышат.

— Чего тут знать! — Кузнец явно нервничает. Видно, у него осталось не так много времени, чтобы меня уговаривать. — Бери, пока дают!

Я хмыкаю. Да, конечно. Нашёл простака — прямо Дед Мороз с противным характером.

— В Легион я тебя не буду добавлять.

Кузнец качает головой:

— Речь не про это. Твоей игрушкой мне самому претит быть, человек. Я немного могу в ментальную Алхимию. Могу преобразовать свою матрицу в энергию. Ты её примешь столько, сколько сможешь уместить.

— Значит, ты расщепишься на энергию и откажешься от посмертия?

— Да, — коротко подтверждает полубог. — Филинов, я не хочу превращаться в астральную тварь. Признаю, сначала я и тебя принял за такую, когда ты отрастил копыта с рогами, но нет, ты всего лишь человек. Для меня же нет ничего противнее чем участь быть Демоном. Я развею свою астральную проекцию, а ядро преображу в энергию и отдам тебе. Соглашайся.

Я смотрю на него и думаю: ну гонит же. Чтобы заносчивый полубог решил умертвиться насовсем, лишь бы предложить мне батарейку «на дорожку» — звучит странно. Но с другой стороны, Жора, мой внутренний жабун, легко может отказаться от энергии, просто не приняв её, если мы заподозрим неладное. А если Кузнец попытается подсунуть мне ментальную ловушку — я и сам разберусь, что там лишнее. Я — Грандмастер телепатии, а Кузнец совсем не силён в ментале.

Я говорю:

— Окей.

В следующий миг астральный дух Кузнеца начинает превращаться в плотный белый свет, который постепенно втягивается в меня. Будто мой Источник отрастил пасть и проглатывает всё, что дают.

Кузнец, уже почти растворяясь, бросает:

— Ты всё же слишком доверчивый, человечишка.

Я на долю мгновения задерживаю его слепок — прижимаю ментально, не давая исчезнуть полностью. Астральные линии дрожат, он зависает, ошеломлённый. Не ожидал перехвата на этой стадии.

Я смотрю на него с едкой усмешкой:

— Разве доверчивый?

Слепок Кузнеца моргает. Потом ещё раз. И вдруг у него меняется выражение — что-то похожее на осознание:

— Может, Диана не так уж и не права? —