"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

убедился, что их подопечный благополучно покинул нейтральный аэропорт, летит над Тихим океаном, и должен долететь нормально. Если только не случится чего-нибудь, что порой случается с самолетами независимо от людей и фейри. В любом случае, дипломат человеком не был, и если не сгорит в самолете, то уж из океана как-нибудь выберется, о чем Заноза оптимистично и доложил. И без всякого перехода поинтересовался:

— Слушай, а у тебя бывало такое, в молодости, что девушка есть, и вроде все нормально, но ей хочется… определенности, — он как будто сам не был уверен в этом слове, — а тебе нафиг ничего определять не хочется и не надо?

— В молодости? — переспросил Хасан.

— Ну, да, — Заноза взглянул на него с сомнением, — хотя, нет, у тебя не было. Ты, наверное, всегда серьезным был. Никаких непоняток.

— Мне тоже было семнадцать. Но ты лучше расскажи, что у тебя за девушка, и чего ей там хочется.

Для большинства мальчиков-подростков понятие «вроде все нормально», применительно к отношениям с девушками означает секс без обязательств. Нынешние семнадцатилетние вообще плохо представляют, что такое обязательства и поэтому избегают любой ответственности. Зато они предсказуемы и понятны.

Занозе семнадцать исполнилось в девятнадцатом веке. За восемь лет до рождения Хасана. Понимать его порой было сложно, даже без учета вывернутых мозгов. И его «вроде все нормально» означало — дарить девушке цветы, присылать романтические записки, побеждать для нее драконов и сарацинов, и ездить с ней на верховые прогулки. На этом — всё. Ни единого поступка, который мог бы быть истолкован двусмысленно.

Абсолютно так же он ведет себя с другой женщиной, миссис Соколов-Дерин, в которую по уши влюблен.

Заноза сам не смог бы объяснить, в чем разница, вряд ли он ожидает, что разницу увидят другие, значит, должен понимать, что Берана думает, будто он влюблен и в нее тоже. 

У них все началось с «поцелуя». И после этого Заноза целовал ее еще дважды, уже чтобы отдать кровь, а не взять. С точки зрения любой нормальной девушки поцелуи не укладываются в схему платонических отношений. Насколько нормальна Берана, судить нельзя, скорее всего, не очень, раз приглянулась Занозе, но она закономерно разозлилась, узнав, что целовали ее только потому, что так удобнее делиться кровью.

— Патологически честным тебя не назовешь, — сказал Хасан, — что ж ты выбираешь такие неудобные моменты, чтоб сказать правду?

— Так удобных не бывает. Правда всегда не к месту. Я просто… у меня голова другим была занята, и ничего подходящего не придумалось. До сих пор.

— Девушка тебе небезразлична, и просто прекратить отношения ты не хочешь?

— Ну, да. Мы вроде как дружим. Она забавная.

— Судя по тому, что ты рассказал, «дружить» ей надоело.

Он выдержал вопросительный взгляд синих глаз, и в очередной раз недобрым словом помянул ратуна Занозы. Этот serefsiz, будь его душа вечно проклята, мог бы подождать еще несколько лет. Дать мальчику вырасти.

— Эшива, — напомнил он, — Мисато. Ты сам говоришь, что секс дружбе только на пользу.

— Нет, — Заноза помотал головой. — Нет, ты что? Она просто была под кайфом! Она — живая! И девственница, к тому же. Ей восемнадцать. Ей еще замуж выходить. И вообще… Нет. И она католичка. Она ничего такого даже не думает.

— Ты чуешь наркотики, как полицейский спаниель. Если бы девчонка была под кайфом, ты бы понял это раньше, чем увидел ее. Мальчик мой, по-твоему то, что ей восемнадцать, то, что она католичка, и то, что она невинна, каким-то чудесным образом влияет на гормоны и природу? Дело может быть и в том, что она за свои восемнадцать лет просто никому не приглянулась?

— Ну, тебе-то уж точно.

Вопреки обыкновению, Заноза не кинулся защищать свою даму и доказывать ее неотразимость. Он, похоже, никогда и не воспринимал Берану как настоящую девушку. Тем сильнее удивился, когда выяснилось, что она все-таки настоящая, и может быть весьма настойчивой. Может быть опасна сама для себя.

Вот что его пугает. Вот о чем он думает. О том, как ее обезопасить.

— Одна прическа чего стоит, — заметил Хасан.

— Чувак, ты делишь дом с англосаксом, который красит глаза и ногти, тебе ли удивляться, что мулатка носит дреды? И все равно — нет. Она ребенок.

— Научи ее собирать Лего, это займет вас обоих. Погоди… — Хасан поднял руку, и Заноза, уже растопыривший все колючки, тут же снова стал внимательным и притворился послушным. — Живые девушки должны жить среди живых, интересоваться живыми парнями, выходить за них замуж и рожать живых детей, так ты рассуждаешь?

— С замужеством и детьми везет не всем, но да, хотелось бы, чтоб Беране повезло.

— А ты — романтический эпизод… — Хасан хмыкнул, — очень романтический, в этом тебе никто из живых не соперник, но романтические эпизоды не должны ломать жизнь, верно? Притом, с твоей точки зрения, секс ломает жизнь любой живой, незамужней девушки, и я с этим даже спорить не буду, за полной бесполезностью.

Заноза кивнул.

— Как-то так. Только у меня вся романтика для Лэа. А с Бераной мы просто… не знаю. Я ее стрелять учу. Плохо что, — он поморщился, — это зашло куда-то. Не туда. И никто из живых не соперник. Это хуже всего. Это я понимаю. Живым с мертвыми не тягаться.

— Ты обаятельный, у тебя есть дайны убеждения, и ты неплохо разбираешься в людях, если только это не влюбленные в тебя девушки. Можешь ты сделать так, чтобы Беране понравился кто-то другой?

Похвала сработала — колючки полностью улеглись. Заноза размышлял всего пару секунд. Потом удивленно улыбнулся:

— Слушай, это так… очевидно. Почему я сам не придумал? Не-не, молчи, не хочу этого слышать. Хасан, ты очень умный. Даже иногда умнее меня. Если подопрет, если некуда будет деваться, я так и сделаю. Но без дайнов. С дайнами не честно. Нельзя. Только… как выбрать? — в его взгляде вновь появились недоумение и злость на то, что есть вещи, которых он не знает, — как это делают? Ты умеешь?

— У меня было два сына. Ни одной дочери.

— Дальше ты должен сказать: «хвала Аллаху».

— До этого момента я