Концессия: Здесь обитают драконы. Туда, но не обратно. Пришел, увидел, поселился - Александр Павлович Быченин

прихватил его за шею сзади двумя руками, пригнул ещё больше, и принялся всаживать коленки в живот и рёбра – левой, правой… левой… и снова правой. Ну и финальный штрих – опять правой, но снизу в челюсть, заставив-таки Пепе сесть на задницу. Вид у него при этом был донельзя изумлённый, но отнюдь не сломленный. Да что же это за нахрен?! Тот же Хорхе после такой порции полностью в осадок выпал, а этот же… ну, рухнул на пятую точку. Ну, встряхнулся. И фигли?! Опёрся на руки, чтобы не лечь, и вперил в меня полубезумный взгляд…

Ну-ка, стоп! Вот оно! Помнится, почти так же на меня предводитель «диких» зыркал, и после этого мне пришлось крайне несладко! Неужели сейчас такой же эффект будет?! Вот это я попал так попал!

А Пепе тем временем подхватился с пола и застыл, как скала. Словно снова в киборга превратился, как в одном из предыдущих боев. Ну и что же делать?! Ясно, что пускать в ход тяжёлую артиллерию, но вот как именно? Так и не придумав ничего лучше, я атаковал первым: джеб, кросс в корпус, крюк по печени, колено туда же, нырок под бэк-фист, фронт-кик в пузо… и следующим ударом кёкусиновский «хвост дракона», то бишь «вертушка» в падении, в моём не самом техничном исполнении. Однако же попал, и попал точно, потому что рухнули мы одновременно. Только я сразу же ушёл в кувырок и вскочил на ноги, а Пепе таки растележился во весь рост, да ещё и лицом вниз. Неужели… всё?..

Ага, щаз! Не успел я толком порадоваться, как он уже отжался от пола, а затем и пружинисто вскочил, недовольно двигая нижней челюстью. И судя по её сохранившейся подвижности, она даже не вывихнута! Ну вот как такое вообще возможно?! Ладно бы я промазал… но ведь нет! Попал как надо, вон, моя собственная отбитая пятка не даст соврать! И, тем не менее, факт есть факт: Пепе не просто выдержал сокрушительный удар, он его, такое ощущение, и не почувствовал толком. И даже умудрился сохранить совершенно непробиваемую физиономию – металлическая маска, а не морда лица! И пальцем этак издевательски ещё манит!

Ну всё, козёл, сам напросился. Холодная ярость, поднявшаяся из глубин подсознания, не помешала мне трезво оценить обстановку и задействовать уже хорошо себя зарекомендовавшую тактику: сблизившись и финтанув джебом, я снова взял тайский захват и насадил соперника на колено. Однако на сей раз вместо относительно податливого тела удар нарвался чуть ли ни на скалу – до такой степени жёстким стал мышечный каркас Пепе. А ещё он и не подумал уклоняться от моего финта, совершенно сознательно приняв джеб на скулу. И да, моему кулаку тоже мало не показалось. Но там-то хотя бы понятно, кость есть кость, хоть и прикрытая кожей. А с пузом-то у него что, скажите на милость?! Ясно, что вопрос риторический, да и задал я его самому себе, уже подкорректировав план и от души боднув оппонента в нос – хрен с ними, с правилами, тем более что и не запрещено напрямую. И вот тут не прогадал, шнобель Пепе на подобное варварство среагировал как положено, хрустом перегородки и обильной юшкой. Да и сам «дикий» наконец-то показал, что и ему бывает хреново – закатил глаза и машинально вцепился мне в плечо, едва не раздавив суставную сумку. Болью меня прострелило насквозь, и я сделал единственное, что ещё оставалось, то есть попытался сбить вражескую конечность локтём, убрав для этого левую руку с вражеской шеи. И тут наши взгляды пересеклись на неуловимое со стороны, а для нас растянувшееся почти до бесконечности мгновение. Ну, пересеклись и пересеклись, чего такого? Однако я успел заметить, как пелена безумия скатывается со зрачков Пепе этакой подозрительно знакомой плёнкой… да ну на фиг! Не может такого быть! «Мускус»?! Или… уже что-то иное, какая-то новая форма псевдоорганизма на его основе? Ведь «оживлял» же он титановые опилки в моём присутствии? Так почему бы не предположить и нечто подобное, но на ресурсах человеческого тела? Не, бред! Причём лютейший. Показалось. Скорее всего, слёзы – когда вот так вот в нос получаешь, их не сдержать при всём желании. Но и рисковать я больше не хочу. Так что сам виноват, амиго!

Эту мысль я додумывал уже в движении – вроде бы размахнувшись коленом для следующего удара, я вместо этого в прыжке закинул ноги Пепе на шею и поперёк пуза, а сам повис на руке, удачно вцепившейся мне в плечо. Да-да, тот самый переход из стойки на рычаг локтя, он же «висячка» по терминологии Вовы. И на канвасе мы оказались столь же быстро, как и на вытоптанном полу мастерской во время тренировки. Только в этот раз я слегка перестарался с финальным рывком, попросту переломив Пепе руку в локте. Даже сам не успел сообразить, что и как, как тот уже орал благим матом. С испугу я саданул Пепе левой ногой по лицу, а правой отпихнул в бок, не забыв выпустить покорёженную конечность, и, воспользовавшись импульсом, через кувырок оказался на ногах уже на безопасной дистанции, то бишь метрах в двух, если не больше. И застыл в боксёрской стойке, готовый в любое мгновение уйти в любую сторону – хоть челноком, хоть сайд-степом.

Вот только этого не понадобилось: Пепе корчился на канвасе, держа правую руку на отлёте и прижав её плечо левой ладонью. Но при этом, что самое страшное, уже не орал, а лишь шипел сквозь зубы, крайне недобро на меня зыркая. Впрочем, и его можно понять – вторая встреча со мной, и второй же перелом, причём одной и той же конечности. Правда, в этот раз не множественный, но зато с разрушением сустава, что как бы ни хуже. Ну а ещё взгляд его снова стал вполне человеческим, и в нём угадывалась сложная смесь боли с досадой и небольшой примесью восхищения.

Да и в моём, походу, последней эмоции не меньше – Пепе медленно и осторожно, но таки поднялся на ноги и изобразил нечто вроде боевой стойки, благоразумно повернувшись ко мне левым боком и прикрыв таким образом повреждённую конечность корпусом.

– Да ладно! – потрясённо выдохнул я и скользнул вперёд с предельно ясными намерениями: если противник и после такого не сдаётся, то просто необходимо добить его окончательно, наплевав на последствия для оного.

На моё счастье, рефери тоже это прекрасно понял, а потому решительно вклинился между нами, перехватив