Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Как и заведено в домах состоятельных людей, первыми на заре поднялись слуги. Они же первыми и успокоились. Едва воины успели с ними разобраться, как на крыльцо дома надсмотрщиков, широко зевая, выбрался здоровенный мужичина с всклокоченными после сна волосами. Встав в проеме распахнутой двери, он с хрустом суставов потянулся и, получив стрелу в горло, замер, выпучив глаза. Щелкнули тетивы, и еще две стрелы по самое оперение вошли в его грудь. Мужичина качнулся от ударов назад, потом вперед, шагнул и, ломая перильца, рухнул на землю, освободив проход. В него, соблюдая очередность, проскользнули воины Шатуна. Несколько мгновений в доме было тихо, но вдруг раздался чей-то вопль, и завязалась схватка. Зазвенели клинки, два раза грохнули выстрелы. Сохранять тишину теперь было не надо, и Сатемпо, подхватив заранее принесенное бревно, стал вышибать окна в хозяйском доме. В них тут же полезли его воины. Из дома послышался женский визг, вопли и выстрелы. Но они быстро прекратились.

Гораздо хуже обстояли дела в доме надсмотрщиков. Быстро подавить их сопротивление не получилось. Я, лязгнув затвором ППС-43, ринулся внутрь и тут же остановился. В одной на все здание просторной комнате кипела жаркая схватка. Кто есть кто разобрать было невозможно. Шатун, стоя на столе, только водил стволом своего «калаша» из стороны в сторону, но выстрелить во врага, не зацепив своего, не мог. Я дал очередь поверх голов. От противоположной стены откололось несколько щепок. Не слышавшие раньше автоматных очередей люди замерли.

– Назад! – крикнул я и дал еще одну очередь. Узнавшие мой голос уругвайцы резко разорвали контакт с противником. Теперь можно было отличить своих от чужих, и Шатун этим воспользовался. Часто захлопали одиночные выстрелы.

– Мы сдаемся! Не стреляйте! – послышались крики надсмотрщиков, но стрельбу это не остановило. Вскоре последний враг с пробитой пулей головой рухнул на пол. Я оглядел разгоряченных боем уругвайцев. Многие были окровавлены, но на ногах держались.

– Все во двор! – приказал я. – Построиться!

Воины выбежали, а я оглядел поле боя. К счастью, моих на полу не лежало. Рядом с ноги на ногу переминался Шатун.

– Воины построены, Великий, – тихо произнес он.

– Для тебя я воевода. С маленькой буквы. К моему сожалению, Богдан Степанович, командовать в бою ты не умеешь. Как только кипишь поднялся, сразу нужен был твой выход: команда «Назад!», а потом по вражинам из автомата раз несколько, очередями, и все! Быстро, дешево, сердито и плодотворно. Сколько раненых?

– Восемнадцать.

– Их раны на твоей совести. Вернемся в Новороссийск, буду решать, куда мне тебя определить. Это у тебя уже второй прокол. Первый помнишь, когда сделал?

– Помню, воевода. Когда мои воины на засаду раненых испанцев нарвались, что отход своих прикрывать остались.

– Помнить помнишь, но вот выводов не сделал. Печально это.

Шатун уныло опустил голову. Что поделаешь, не у всех командиров получается быть командирами.

– А вот стреляешь ты здорово, – подсластил я пилюлю. – Значит, будешь снайперов готовить, благо есть у нас теперь, из чего стрелять.

– Правда?! – Глаза Шатуна радостно загорелись.

– Правда, но все в крепости.

Шатун выскочил из провонявшей кровью и порохом комнаты. Я вышел степенно, как и положено Великому и Ужасному. Тем более что сейчас буду чудеса исцеления демонстрировать.

Раненых действительно было восемнадцать. В основном колото-резаные раны, лишь у одного было прострелено плечо. Им я и занялся в первую очередь, распустив здоровых собирать трофеи. Пуля прошла навылет, задев сустав и вырвав изрядный клок мяса. Потому зеленый луч моего креста работал долго, но весьма успешно, восстановив утраченное на глазах у изумленных воинов. С остальными ранами было проще, они заживали едва ли не мгновенно. Даже повязок накладывать не пришлось.

Пока я возился с ранеными, во дворе росла куча вещей, вытащенных из дома плантатора. Богато жил эксплуататор, ни в чем себе не отказывая. Много полезных и красивых вещей имел. Только любопытство сгубило. Я даже на его труп смотреть не стал. Приказал пригнать негров, чтоб выкопали большую могилу и похоронили в ней всех убитых. Воины пригнали десятка два. Зрелище, конечно, не ахти. Плохо кормлены, еще хуже одеты. У многих на теле следы хозяйской ласки – свежие и уже зажившие рубцы от палок надсмотрщиков. Получив в руки лопаты, они приступили к работе, ничему не удивившись. Кашеваров своих озаботил приготовлением горячей обильной еды для всех. Воинам силы надо восстанавливать, а рабам – добычу таскать. А она весьма богатая! Одного сахара в добротном сарае было на первый взгляд тонн двести пятьдесят. А еще засахаренные бананы в бочках, огромный бурт картофеля, начавшего уже прорастать, штабеля ящиков с кукурузными початками, мешки с зерном, корзины с еще какими-то плодами, орехами… Рядом с конюшней для полусотни лошадей сложенные в стопки разобранные телеги и тележные колеса.

Очень это меня заинтересовало! Если есть транспорт, то есть и дорога, по которой ему надо ездить. Ну и где она? Кликнул Сатемпо, приказал найти. А он уже знает, где! Нашли, когда фазенду окружали. Ведет она к реке, через которую можно переправиться «на большом плоту», так Сатемпо назвал паром. Мы до него с километр не доплыли, а то бы я его сам увидел. За рекой тоже дорога просматривается. Выслушав вождя, приказал разведать, куда она выходит. Десяток воинов тут же подхватил свои копья и побежал в лес.

Отсутствовали они довольно долго. Я за это время успел переправить в Новороссийск многое из трофеев, включая часть негров, негритянок и негритят. Там их встретили и спрятали до моего возвращения, когда я легально доставлю в княжество добычу. Весь город увидит, что я из дальнего странствия привез. А в каком количестве будут знать лишь несколько доверенных.

Вернувшиеся разведчики доложили, что дорога ведет к еще нескольким полям, засаженным какими-то растениями. А долго не возвращались потому, что возле тех полей тоже есть бараки с неграми, числом два, которых охраняют пятнадцать белых на лошадях. Сейчас они все на полях, одни окучивают ростки, другие надсматривают. Ведут себя спокойно.

Услышав доклад, я вызвал Шатуна и отправил его с полусотней бойцов для прихватизации бесхозного имущества. Сам же продолжил переправлять в закрома княжества добычу. Портал открыл в воротах сарая, в котором лежала картошка. Черное ничто на фоне густого сумрака лишенного окон помещения мало выделялось, потому негры смело подходили и бросали мешки и ящики с корзинами внутрь, как им было сказано, сарая. Правда, сначала удивились, почему бросать, а не вносить и аккуратно складывать,