Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

галеона была буквально набита испанскими солдатами, глазевшими на чудного «жирного купца», пытающегося удрать. Первые Кешины выстрелы по погонным пушкам их не обеспокоили, да никто и не понял, что «купец» отстреливается. Нашу пушчонку они просто не слышали и из-за чего произошел взрыв – не поняли. Но когда в их толпе стали взрываться хоть и маленькие, но очень злые снарядики, понимание того, что их убивают, пришло мгновенно. Солдаты приплыли, вообще-то, грабить, а не умирать! Вот они и кинулись с палубы прятаться, куда получится. Но в лентах имелись и бронебойно-зажигательные снаряды, которые срубили сначала фок-мачту, а потом издырявили кормовую надстройку.

Тут загрохотали пушки. Левый борт галеона окутался облаком густого дыма. Ядра упали, не долетев до флейта метров сто. Ветер быстро развеял дым, и Кеша принялся короткими очередями долбить дыру в борту испанца в районе ватерлинии. Искалеченный галеон все больше уваливался на правый борт, но не осознанно, а по воле ветра. Казалось, что воздушная стихия хочет развести в стороны неразумных людишек, помешать им убивать друг друга. Но людская воля в этом вопросе может пересилить волю природы. Прозвучала команда Рамона, и флейт тоже стал уваливаться под ветер. Дичь превращалась в охотника, которому необходимо добить подранка.

Прогремела еще одна очередь «зушки». От кормы галеона в районе пера руля полетели обломки. В ответ прозвучал залп из кормовых орудий. Ядра упали очень близко, а одно попало в висевший за бортом баркас. Но ответить Кеша уже не мог, Рамон заканчивал маневр, и галеон вышел из его зоны обстрела. Зато теперь в бой могли вступить пушки нашего правого борта. Что они и сделали. Правда, во вражину попали только два ядра из шести, но они добили корму. В образовавшуюся дыру хлынула вода.

Паника – страшная вещь! Она превращает вроде бы справного воина в обезумевшее животное, у которого в мозгу одна мысль: спастись. Любой ценой, даже за счет другого человека, товарища, брата… Паника на тонущем корабле страшнее десятикратно. Выбежав на палубу, я смотрел в бинокль на гибнущий корабль. Шлюпок как всегда было меньше, чем желающих попасть. Потому за место в них шла бешеная резня, продолжавшаяся даже в воде. Тонущие люди хватались за борта, а уже сидящие в шлюпках рубили им руки. Но люди продолжали хвататься, в результате чего средства спасения переворачивались. Солдатам было легче. Они, закованные в кирасы, тонули сразу, не мучаясь надеждой уцелеть, ухватившись за что-либо плавающее. Матросам в плане легкой смерти везло меньше. Они эту надежду имели, но не умели плавать. И тонули, не успев дотянуться до спасительного куска дерева буквально всего ничего.

Прозвучала команда Рамона, матросы разбежались по мачтам, убирая паруса. Флейт лег в дрейф.

– Воевода! – прозвучал голос капитана. – Спасать кого будем?

– Да, капитан! Надо узнать, что это за гопкомпания приперлась!

На воде баркас оказался быстро, сказались тренировки. В него шустро спустились два десятка воинов и я с Маркелом. У меня и у него в руках были ППС-43. Всех спасать я не буду, нет резона оставлять свидетелей применения столь эффективного оружия, как ЗУ-23-2. Потому весла погружались в воду довольно лениво, гребок делался длинный и несильный. Но как ни медленно двигался баркас, а все же доплыл до первых «водоплавающих», мертвой хваткой вцепившихся в деревянные обломки своего судна. Увидев подплывающий баркас, они стали махать руками и орать просьбы спасти их. Только осталось таких всего ничего.

Вдруг я заметил блеск металла. Вцепившись в обломок, на легкой волне покачивался человек в кирасе. Ого! Это как он смог уцелеть? Приказал рулевому подойти к нему поближе.

– Сеньор! – окликнул я испанца. – Вы кто будете?

– Teniente (вскоре это испанское слово будет означать воинское звание «лейтенант») Карлос, ваша милость. Помощник командира отряда морской пехоты галеона королевского флота «Санта Эспириту дель Арагона».

– А ты почему не просишь о спасении?

– На все воля Божия. Пожелает Он, вы меня спасете, а не пожелает… Значит так тому и быть.

Я пристально посмотрел ему в глаза, заглянул в сознание. И, удивленно хмыкнув, приказал достать лейтенанта. Двое моих голых воинов, ухватив конец длинной веревки, прыгнули за борт. Еще совсем недавно эти степные жители умели плавать лишь одним стилем – по-топорному. Зато сейчас!.. В два взмаха доплыли до испанца, обвязали его веревкой и стали поддерживать на плаву. Лейтенанта выдернули из воды на «раз-два». Он действительно был в кирасе и даже при шпаге! Которую тут же снял с перевязи и протянул мне. Воины быстро сдернули с него кирасу, срезав разбухшие в воде ремешки, и лейтенант тяжело опустился на палубу. Привалившись к фальшборту, закрыл глаза. Потом с ним поговорю, на флейте. А сейчас посмотрим, кто еще столь сильно любит жизнь. Оглядел поверхность океана. На мерной зыби колыхались лишь деревянные обломки, да пара акул, выставив плавники, рыскала невдалеке. Ну что ж, так Бог решил.

– Возвращаемся!

Весла враздрай вспенили воду, разворачивая баркас. Обратно воины гребли гораздо веселей. По веревочной лестнице поднялись на борт. Там меня уже ждали с кубком вина. Победу надо хоть немного вспрыснуть! Поднесли вина и испанцу. Я предложил ему поклясться, что будет вести себя достойно и не попытается причинить кому-либо вред. Выслушав клятву, приказал дать ему койку для отдыха. А как проснется, пусть вахтенный приведет его ко мне на беседу. Лейтенант, кивнув головой, ушел вслед за провожатым.

Рамон поднялся на квартердек, а я вошел в каюту. Повесил на деревянный колышек автомат. Рядом, на другой колышек, самодельную разгрузку и пояс-антиграв, на котором уже давно прижились и косарь, и ложка в чехле, и маленький нож для еды. Вот только перевязь с саблей я не надевал: при наличии автомата с солидным запасом магазинов с патронами в разгрузке ее наличие в бою становится не актуальным. Спрячу ППС-ку в чехол, чтоб не светить чуждое этому времени оружие, надену саблю. А «Стечкин», подарок майора Шустова, всегда теперь со мной. Пригрелся за пазухой в кобуре скрытного ношения и ждет своего часа.

Вечером сидел на шканцах на разножке и любовался коротким в этих местах закатом. Вахтенный привел лейтенанта-испанца. Я разрешил пленному подняться к себе и усадил напротив.

– Говори, Карлос Амброзио Моизес де Ортис, – произнес я. – Кто ты, я уже знаю. А вот почему вы напали и куда шел ваш флот – пока еще нет. Только говори правду. Иначе твои имена – Человек Бессмертный Спасенный от воды – могут и не помочь!

Лейтенант встал, поклонился и, перекрестившись, стал говорить. Хотя многого он и не знал,