Ужасающие Странствия Темного Владыки - Guiltythree

и Другие в чём-то похожи. Ведь Никто появлялись только тогда, когда их кто-то воспринимал. Точно так же и отражения обретали форму только тогда, когда человек стоял перед зеркалом — если отражать было нечего, зеркало оставалось пустым.

Другие тоже процветали, когда их видели.

Так не разумно ли предположить, что Существа Ничто и Другие… родственники?

Просто первые были дикими и необузданными, а вторые были одомашнены и переделаны Демоном Воображения, став близким, но совершенно новым видом существ.

Как волки и собаки.

Мираж впервые создала Других в Зеркальном Озере, и оттуда они распространились повсюду, пока зеркала и отражения не стали обычным явлением во всём мире. Как будто к универсальным законам, формирующим мир, было сделано дополнение.

Построение совершенно новой концепции поверх универсальных законов бытия. Это… действительно было бы достижением, достойным даймона.

Святая слабо улыбнулась.

«Мираж созерцала себя и окружила себя отражениями. Так что ей больше не было грустно и одиноко».

Санни вздрогнул.

«Великое табу, наложенное на даймонов богами».

Даймонам было запрещено производить потомство, и многие — возможно, большинство из них — пытались восстать против этого запрета тем или иным способом. Ткач создал Родословную, Незер — Каменных Святых, Надежда поселилась среди людей и взрастила их, Ариэль воспитал Нефритную Королеву…

А что же сделала Мираж?

Неужели она создала Других, заселила ими свой Дворец Воображения и наслаждалась их обществом, чтобы скрасить своё одиночество?

Если так, то Дворец Воображения мог быть не просто площадкой для игр даймона…

Возможно, это было место, где воплотилась её собственная фантазия.

Глава 2501

Скрытое в отражениях

Санни некоторое время молчал, размышляя о Мираже и её причудливом королевстве. Страна высоких дамб, раскинувшихся лесов, озёр, сверкающих под солнцем, и иллюзорных замков, плывущих по ложе отражённых облаков… место, где сбывались фантазии.

Игровая площадка, населённая существами, которые, как она воображала, должны были избавить её от одиночества и развлечь.

Санни также подумал о том, чем всё это закончилось.

Расколотое небо, разбитая луна. Огромный замок, лежащий в руинах, и затонувший город, спрятанный на дне отвратительного озера, с бесчисленными костями, погребёнными в иле.

Единственными незапятнанными вещами, которые остались от Демона Воображения, были иллюзорное подобие её прекрасной цитадели и воображаемый дворец, скрытый в отражениях.

Первая была захвачена Заклятием Кошмара и превращена в великую крепость для Пробуждённых, в то время как второй… второй медленно разваливался, слишком долго оставаясь без хозяина.

Санни вздохнул.

Ему всегда нравилось разгадывать древние тайны Царства Снов… но в какой-то момент погружение в его тёмное прошлое стало сопровождаться чувством тоскливой меланхолии.

Возможно, это было потому, что теперь он стал намного могущественнее. Главные герои этих древних историй не были такими далёкими и недосягаемыми, какими казались когда-то… боги, даймоны. Теперь, когда Санни сам был на полпути к тому, чтобы стать божеством, он больше не мог воспринимать их как огромные, безликие силы природы.

В какой-то степени он мог понять их беды и горести, и поэтому не мог отрицать их индивидуальность.

«Но должен ли я на самом деле испытывать к ним жалость?»

В конце концов, именно эти ублюдки разрушили мир. Они были виноваты в том, что превратили всё сущее в кладбище.

Но как бы Санни ни старался, он не мог заставить себя возненавидеть божеств ушедших эпох. Их судьба и без того была трагичной, а их конец — достаточно горьким. Всё это было одним большим беспорядком космических масштабов, и этот беспорядок был слишком далёк и необъятен, чтобы он волновал его лично.

«Замечательная лекция».

Морган в какой-то момент подошла к нему и Святой и выбрала именно этот момент, чтобы заговорить.

«Я не знала. На самом деле, странно, как мало мы знали о Бастионе… в конце концов, его завоевал мой дед, а мой отец правил им десятилетиями. Думаю, этого следовало ожидать, учитывая, как настороженно они оба относились к Великому Зеркалу. Они потратили долгие годы, защищаясь от него, вместо того чтобы пытаться разгадать его тайны… Я не могу не задаться вопросом, было бы всё иначе, если бы они были более любопытными».

Эффи, которая достала последнюю коробку из багажника своего — или, скорее, семейного — автомобиля, поставила её на пол и стряхнула капли воды с плеч.

«Разумеется, всё было бы иначе».

Она посмотрела на Морган и улыбнулась.

«Твоего деда, твоего отца и тебя саму заменили бы Другие десятки лет назад. Мне неприятно это признавать, но давай отдадим должное тому, кто заслуживает уважения… если Анвил и делал что-то правильно, так это держал Великое Зеркало прикрытым. Как нынешний правитель Бастиона, я тоже занимаюсь именно этим».

Морган бросила на неё мрачный взгляд, а затем пожала плечами.

«…Вполне справедливо».

Санни прервал их нейтральным тоном:

«Это здорово и всё такое, но не перейти ли нам к делу? Эффи…»

Он указал на Святую, которая, казалось, напряглась от этого.

«Не окажешь ли ты честь?»

Было забавно наблюдать за этой стороной его молчаливой Тени, но Санни больше нуждался в своём доверенном генерале, чем в развлечениях. Итак, им нужно было как можно скорее заставить Святую вспомнить, кто она такая.

От того, что она жила, веря, что она человек, к тому же психиатр из доисторических времён, было не только мало пользы, но и много помех.

Конечно… в том, чтобы заставить Святую вспомнить, тоже был риск. Санни не знал, как она поведёт себя после того, как к ней вернётся память, пока она находится в теле обычного человека. В конце концов, превращение в обычного человека стало для него настоящим потрясением, а Святая даже не принадлежала к тому же виду.

Жизнь человека была бы для неё совершенно чуждым опытом. Сможет ли она по-прежнему играть роль доктора Святой? Если нет, то перед ними встанет совершенно другая проблема.

Тем не менее… было много иронии в том, что Святой придётся испытать на себе, каково это — быть человеком, вскоре после того, как сам Санни испытал на себе жизнь Каменного Святого.

В любом случае, преимущества перевешивали риски.

Эффи некоторое время смотрела на него, а затем вздохнула.

«Прошу прощения».

С этими словами она положила руку на плечо Святой и заглянула ей в глаза.

«Эй… Святая, верно? Очнись».

Красивая терапевт молча посмотрела на неё.

Несколько мгновений ничего не происходило…

А затем выражение её лица неуловимо изменилось. Её глаза слегка расширились, и она, казалось, задержала дыхание на пару мгновений.

На её лбу появилась лёгкая складка.

Она немного помедлила, после чего кашлянула.

«Простите?