"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Восьмого сентября ей удалось, наконец, добраться до привезенной в университет «посылки» с титановыми белилами. Два деревянных ящика, в каждом лежали по пятьдесят симпатичных картонных пеналов с красивыми надписями «titan hvit kunstnerisk» — и при виде этой надписи Веру охватило нехорошее предчувствие. Саша, присутствующая при распаковке, заметила резкое изменение выражения лица Веры и не удержалась от вопроса:

— Что-то не так?

— Норвежские… — злобно пробормотала Вера Андреевна и открыла один из пеналов, — так я и знала! Ну ничего, справимся… Саша, у меня к тебе будет неожиданная, но очень срочная просьба: мне еще вчера нужно грамм пятьдесят химически чистого железа.

— А где его взять?

— Сделать, через пентакарбонил этого железа. Но действительно срочно.

— Это несложно, но зачем?

Вера повернула к ней открытый пенал, в котором находился светло-бежевый порошок:

— Как думаешь, это похоже на белила?

— Я бы не сказала. Что, норвежцы не то прислали?

— Это снабженцы наши не то купили.

— Но, я слышала, они говорили что норвежские белила чуть ли не впятеро дешевле шведских…

— Ну да, дешевле. Норвежцы не умеют или не хотят очищать белила от ржавчины, ну да ладно, сама очищу, хотя это и противно.

— А зачем тогда тебе чистое железо? Ты же краску от него очищать собираешься.

— Ты не поверишь: я белила от железа буду как раз железом и очищать! В белилах этих железо трехвалентное — а окись титана к нему очень прочно прилипает. Я эту дрянь растворю в серной кислоте, а потом туда засуну чистое железо — и так как железа в растворе будет избыток, то оно все преобразуется в двухвалентное. Которое у окиси титана не прилипает, поэтому, когда а осажу эту окись едким натром, то железо останется в растворе и белила станут по-настоящему белыми.

— Интересно, добавлять железо в реактив чтобы железо из реактива убрать… думаешь получится?

— Я знаю, просто придется столько кислоты бездарно извести… и это при том, что мне вообще белила не нужны!

— Вер, ты что говоришь-то?

— Слова говорю, русские, я надеюсь. А… я не в том смысле, мне эти белила как сырье нужны. И чем чище будет сырье, тем проще будет все остальное делать. Хотя это как раз не осень-то и срочно, так что не суетись: железо на досуге сделаешь, мне сейчас алюминий куда как важнее. Да и кислоту я собираюсь на кое-что другое пустить… как думаешь, мне Иван Алексеевич по шапке даст если я одну бутылочку кислоты изведу?

— Большую бутылочку?

— Ага, двухведерную…

— Изводи, я их себе много заказала, но с угарным газом бериллий вроде проще чистить получается. Так что если он спросит, скажу что я всю кислоту выпила.

— С тебя станется… За неделю алюминий мне сделаешь?

— Считай, что он уже у тебя.

— Я в тебя верю!

Василий Васильевич как раз восьмого сентября переехал в новый корпус химического отделения: под «стекляшку» там ему было выделено довольно большое помещение. А еще по настоянию товарища Тихонова ему выделили сразу четыре «вакансии», причем даже предоставили право самому новых стекольщиков набирать — хотя по поводу набора новых сотрудников он довольно долго с Валентином Ильичем предварительно беседовал. Результаты этой беседы проявились несколько своеобразно: из примерно десятка знакомых Василичу «кандидатов на вакантные должности» сам он смог выбрать троих, а после обсуждения кандидатур с товарищем Тихоновым на работу были приглашены лишь двое — но и это Василич счел существенным успехом. Потому что работы внезапно стало буквально невпроворот, химические кафедры как будто вступили в соревнование «кто больше стекла закажет» — но им всем все же было не тягаться с заказами от Веры (и ее подруги Шуры, заказы от которой Вера «очень просила» считать важными наравне с ее собственными). Профессора теперь каждый день приходили в стекляшку ругаться — но Василич Верины заказы все равно ставил с высшим приоритетом, а на профессоров нажаловался Валентину Ильичу. И только после этой жалобы ругань со стороны профессоров не то чтобы прекратилась, а несколько ослабляя — а товарищ Тихонов пообещал «до конца месяца кадровую проблему решить». Как — это Василич не понял, ведь практически всех московских стеклоделов он лично знал, однако решил, что «начальству виднее» и больше об этом не беспокоился, сосредоточившись на изготовлении очень заковыристых стеклянных приборов для девочки. То есть для девушки, но выглядела-то она разве что малость старше двенадцатилетней его дочери Любаши!

В Лианозово, точнее в «экспериментальной лаборатории Первого МГУ», как раз к началу сентября закончили наладку паровой машины, от которой теперь крутились многочисленные станки. А к станкам инженер Дорохеев набрал почти два десятка рабочих-металлистов, причем с учетом указания, поступившего от представителя НТК: рабочих брать самых лучших. Откровенно говоря, сам инженер не совсем представлял, чем будет заниматься этот заводик и даже думал, что рабочим здесь предстоит больше дурью маяться — однако уже восьмого сентября он отправился в Москву на Моховую, чтобы поговорить с товарищем Тихоновым на предмет «увеличения штатного расписания»: рабочие, конечно, были очень не против и сверхурочно поработать, поскольку сверхурочные неплохо оплачивались — но по опыту товарищ Дорохеев знал, что при таком режиме работы скоро повалит сплошной брак: уставший рабочий наверняка что-нибудь, да испортит. А заказы пошли такие, что у него даже начали возникать мысли, а не слишком ли он небрежно относился к проверке профессиональных навыков нанимаемых рабочих. Хотя по части грузчиков у него таких мыслей не было, тот же вагон бочек с креозотом они разгрузили вообще меньше чем за полчаса…

Веру Куйбышев вызвал к себе в пятницу, тридцатого сентября. Вероятно, ему было просто интересно посмотреть на то, как девочка будет объяснять «почему у нее не получилось» — Вера так подумала потому, что «приглашение», которое ей передал Валентин Ильич, гласило «приходить даже если результата никакого предъявить не сможешь» Но ей было что «предъявить» — и товарищ Тихонов долго с кем-то ругался по телефону, объясняя, что девочка придет с большой сумкой. Причем сразу ему не удалось это объяснить, однако чуть позже ему перезвонили и сообщили, что «пусть приходит с сумкой». Так что ее даже не очень долго на проходной мурыжили (и Вера порадовалась, что Валериан Владимирович внял ее предупреждению