"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Откуда-откуда — из книжек. Тот же полиэтилен Пехманн — это немец такой, он уже вроде как помер — еще в прошлом веке придумал. Я просто попробовала его для чего-то полезного применить — и результат вы видите. Ну, еще придумала как его получать подешевле — из отходов резинового производства, например. Жалко же в печке просто так сжигать отходы эти…

— А аспирин?

— А тут я вообще ничего не придумывала, только отработала способ как фенол из креозота почище и побыстрее вытаскивать — но это любо химик за неделю придумать может если ему заплатить как следует.

— Но тебе же никто ничего не платил…

— За резину я сто тысяч получила, и, надеюсь, вы же не пожалеете мне еще какой-то премии огромной за аспирин? В меру огромной, тоже тысяч в сто-двести…

— Пожалею.

— Тогда за полиэтилен не пожалеете. А если пожалеете, то я могу обидеться и перестать изобретать всякое.

— Вымогательница!

— Есть такое дело, но вы бы знали, сколько стоят все эти реакторы, на которых я всё это изобретала! А уж сколько понадобится для следующих изобретений…

— Так ты все оборудования из своей премии оплачивала? Это непра… так, ты еще сказала, что покажешь из чего на твои игрушки денег вытащить можно. Давай, показывай.

— А вот из этой крышки. Я же сказала: у меня полиэтилен получается очень дешевый, а если те же американцы или немцы его производить захотят, то во-первых, завод они буду строить года три, а то и пять лет, во-вторых, завод этот им обойдется миллионов в пятьдесят золотых рублей или даже долларов американских. А в третьих даже когда завод у них заработает, полиэтилен они дешевле пары рублей за килограмм сделать не смогут. А мы будем его делать как не в себя и им продавать дешевле, чем они его сделать будут в состоянии.

— А где выгода?

— Я же сказала: я придумала как его делать очень дешево. Уголек у нас донецкий, скажем, почем? Три рубля за тонну? Пять рублей? Из тонны угля я сделаю — причем, обратите внимание, кроме двух центнеров резины — еще и пару центнеров полиэтилена. Ну, с учетом прочих затрат получится у нас центнер рублей за двадцать пять-тридцать, а мы буржуям его будем впаривать по полтораста. Рубль с килограмма — разве не выгода?

— Красиво рассказываешь. Чувствую я какой-то подвох, только вот какой, пока не пойму. Может, сама признаешься?

— Никакого подвоха, а грустная реальность: у нас на то, чтобы эти производства наладить, денег нет.

— А продать что-то… не особо нужное.

— Чтобы что-нибудь ненужное продать, нужно сначала купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет, — Вера Андреевна мысленно хмыкнула, вспомним этот новенький — в «прошлой жизни» новенький — диафильм, а затем Вера продолжила уже серьезно: — Если университет будет получать хотя бы половину сэкономленной валютной выручки от того же каучука, причем всего лишь пару лет, не больше — то уже через год у нас будет свой, советский аспириновый завод, который всю страну лекарством обеспечит, завод, который консервную промышленность резиной из песка снабдит… кстати, мы ее тоже сможем буржуям задорого продавать.

— Ты думаешь, что у нас валюту девать некуда? У нас стройки стоят потому что денег на оборудование иностранное не хватает!

— Так давайте я валюту вам дам. Я половину дам от того, что мне буржуи сами в клювике принесут — а принесут они много! И половину рублей отдам — но вторую все же заберу чтобы новые химические производства строить.

— Ты просто… не хочу ругаться, но…

— Просто расчетливая и склочная старуха. Очень расчетливая и до изумления склочная. Мне для того, чтобы университетскую лабораторию в Лианозово полностью достроить и оборудованием укомплектовать, нужно шестнадцать миллионов золотых рублей — и миллионов сорок советских. Но я не прошу вас мне эти деньги выделить, я всего лишь прошу половину денег, которые лаборатория заработает, оставить мне на ее развитие. Времени у нас немного: если мы не подсуетимся, что буржуи сами до всего додумаются и мы им задорого ничего продать не сможем — а пока можем, то просто глупо этим не воспользоваться.

— И что же ты им продавать собираешься?

— Сначала не им. Сначала я советских людей обеспечу нужными вещами. За деньги, конечно, но очень недорого — и на выручку в лаборатории выстрою то, что позволит уже буржуям продавать то, чего в СССР уже будет достаточно. Сейчас я могу на нашей лабораторной установке наладить выпуск пары сотен килограммов полиэтилена в час — а это шестьдесят тысяч вот таких крышек для бутылок. То есть через месяц я смогу обеспечить такими крышками всю промышленность по выпуску соков и, возможно, пивоваренную — я просто не знаю, сколько в стране пива в бутылках делается. Пусть все эти фабрики берут у нас такие крышки по три копейки — и мы заработаем за год десять миллионов. Но не пропьем их, а на эти деньги выстроим более мощную установку, лаборатории оборудуем исследовательские — и даже если университетские химики ничего нового не придумают — а они наверняка что-то, да придумают — то к следующему лету мы сможем выпускать по двадцать тонн полиэтилена в сутки. И вот эти тонны мы сможем уже продавать буржуям по рублю, причем золотому рублю, за килограмм. За двадцать тысяч золотых рублей в сутки, больше семи миллионов буквально на бутылочных крышках.

— То есть завод, чтобы делать двадцать тонн в сутки, встанет в десять миллионов?

— Я же сказала: новые лаборатории, новые установки всякие. Сама полиэтиленовая установка на двадцать тонн обойдется хорошо если в миллион, но скорее всего куда как дешевле.

— А ты говоришь, что у буржуев она обойдется в пятьдесят миллионов…

— У них во столько обойдется установка мощностью в пятьдесят или даже сто тысяч тонн в год. А я установку на сто тысяч тонн в год и за десять миллионов смогу выстроить, а может быть и за пять. Но пока у меня нет хотя бы пяти миллионов, я и подсчитывать это не стала.

— И как это ты так дешево все сделать сможешь?

— А вот это я вам не скажу. Потому что это — самый страшный секрет, а вы можете случайно проговориться… например, на заседании Политбюро — но я не уверена,