Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Брось, его можно понять. Он очень не хочет, чтобы Тавроди высосал из него кровь.

Я поцеловал её в шейку, в ушко, в висок.

— А он может высасывать кровь?

— Конечно. Это его любимое занятие. Как и моё…

Время в объятьях любимой женщины пролетает как одно мгновенье — раз, и закончилось. Прямо на полу мы свили гнёздышко, используя для этого все матрасы и тряпьё, каковые смогли найти в квартире. Нашли много, поэтому по мягкости и обширности гнездо не уступало королевскому ложу. Нестерпимо хотелось пить, но это скорее распаляло нас, чем сдерживало. Я бы не отказался прожить так всю оставшуюся жизнь, но Алиса оказалась более прагматичной. Она показала мне часы на планшете и сказала, что с любовью пора закругляться, а чтобы я был более сговорчив, назвала пароль: Кира.

Имя дочери пусть и не воздействовало на меня как ушат холодной воды, всё же заставило вернуться из мира грёз в реальность. До вечернего поезда оставалось два часа, а ещё нужно дойти до станции, и не просто дойти, но сделать это так, чтоб никто из Депо не заинтересовался появившимися вдруг на платформе двумя незнакомцами.

Перед выходом, Алиса попросила отжать одну доску в полу.

— Зачем? — удивился я.

— Спрячем планшет. Люди провизора обязательно нас обыщут, и если найдут планшет… Ну, Дон, ты же понимаешь, что после этого мы станем им не интересны.

— А как же это? — я поднял автомат.

— Зачем устраивать бойню в Загоне, если можно сделать всё намного тише и проще?

Я кивнул, соглашаясь. Наверное, она права, так будет лучше. А я уже настолько привык решать вопросы силой, что забыл, что кроме всего прочего существует дипломатия.

Прежде чем выйти из дома, я некоторое время наблюдал за станцией. Открытый перрон, никаких построек, деревьев или иных укрытий, за которыми могут спрятаться люди или тварь. Даже кусты вырублены и трава выкошена. От перрона к Депо тянулась грунтовая дорога. Сейчас она была пуста.

Из дома мы вышли через окно. Я спрыгнул первым, прошёл к углу, осмотрелся, и только после этого помог спуститься Алисе. К станции двинулись не напрямую, а прошли сначала к насыпи. Возле рельс постояли. В груди тянуло. Опасности я не чувствовал, но и защищённым при этом себя не ощущал. Присутствовала некая двоякость: с одной стороны вроде бы всё спокойно, даже комары не кусаются, а с другой — постоянно нарастающее волнение.

Мы дошли до перрона, поднялись, и только после этого заметили на грунтовке электроплатформу. Ехала она медленно, в кузове стояли люди… Только что никого не было, и вот на тебе явление Христа народу.

Я откинул полу плаща, щёлкнул предохранителем. Лицо взмокло, хотя чувства опасности не было по-прежнему. Может не по наши души? Мало ли что тут платформа может делать…

Алиса мягко взяла меня за руку.

— Всё в порядке, Дон, это не за нами.

Я закусил губу.

— Ты откуда знаешь?

— Просто поверь.

Алиса снова оказалась права. Чем ближе подъезжала платформа, тем отчётливее становилось видно, что в кузове не охрана, а банальный шлак в загоновском обмундировании. Народ торопился, понукал водителя. Боялись опоздать. Высадившись, скопом полезли на перрон.

— Не было ещё поезду? — вопросила толстуха в коричневой блузке.

— Ты сама как думаешь? — не заморачиваясь вежливостью, ответил я вопросом на вопрос.

Состав ещё только показался вдалеке, и двигался едва ли быстрее платформы.

— А ты чё грубишь? — толстуха насупила брови. — Ты чё такой весь прям, а? Ослеп? Вишь цвет какой? Я вот как накажу тебя! Славян, а ну подь сюды. А ну достань мой планшет. Я ща как напишу в Контору-то, мигом у меня узнаешь. Шлак!

Я едва не засмеялся. Похоже, право на ношение коричневого цвета тётка получила не так уж давно, и ещё не целиком насладилась полученными по новому статусу привилегиями. Её коробила жажда власти над теми, кто чуть ниже, чего не скажешь про мужичка, которого она назвала Славяном. Тот тоже был в коричневом, но вёл себя проще. Или был умнее. Ухватистым взглядом он окинул нас с Алисой, заметил ружейный ремень, тактический пояс, разгрузку. Я не просто шлак, я вполне возможно шлак на особом сотрудничестве, а с такими людьми надо вести себя осторожно. Глаза его сощурились.

— Люди добрые, не судите жену мою строго. Зуб у её с утра разболелся, вот и цепляется к кажному.

— Чё несёшь, какой зуб? — затянула толстуха, но Славян пихнул её в бок и потащил в другой конец перрона.

Я посмотрел им вслед.

— Не узнали бы…

— Не узнают, — Алиса потеребила мой подбородок. — Вон как зарос, настоящая борода. Такая колючая. Кровавый ты мой бородатый зайчик.

Она тихонько засмеялась. Я обхватил её за талию, и мы стояли прижавшись друг к другу, пока состав, скрипя тормозными колодками, не остановился. Из второго вагона выглянул охранник и замахал рукой:

— Садимся живее!

Мы сели, как и было указано в сообщении Свиристелько, в первый вагон. Народу было много, сплошь шлак в замызганной униформе, у некоторых на рожах до сих пор висели маски. Отталкивающе пахло гвоздикой. Казалось, все сборщики пропитались этим запахом, и от того выглядели ещё более непрезентабельно.

Забираться вглубь вагона мы не стали, сели возле открытых дверей, здесь не так тесно и не так вонюче. Какой-то нюхач начал было ворчать, дескать, это его место, но я посмотрел на него, и он без споров перешёл на другую сторону.

Через сорок минут въехали на территорию Загона. Среди встречающих мелькнула синяя майка Сурка, на контроле дежурила его смена. Варанов не было, значит, ажиотаж вокруг наших поисков начал затихать. Это радовало. В конце перрона возле тентованной электроплатформы стояли трое в униформе и чёрных бронежилетах. Фармацевты, мать их.

Мы выпрыгнули из вагона ещё до того, как поезд остановился, и быстрым шагом двинулись к платформе. К нам тут же дёрнулись внешники.

— Эй! — расслышал я голос Сурка. — Стоять! Куда пошли? Штрих-код к проверке…

Ему преградили путь.

— Спокойно, шлак, это наши люди.

Назвать Сурка шлаком было не вполне верно. Всё-таки синяя рубашка, начальник смены, тут легко можно получить обвинение в неуважении к статусу. Но Сурок промолчал, видимо, бодаться с фармацевтами ему было не по силам.

Мы сели в платформу, заурчал двигатель. Один секьюрити сел у заднего борта и беззастенчиво уткнулся