Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

и дикое поле под боком. Чудо, чудное, что мы вообще продержались, да ещё и турка с поляком побили. К тому же, это у тебя опыта на поприще свержения монархов на десятерых хватит, а я уже который год всё больше по хозяйственной части!

– Ну ладно прибедняться то, сумел же против течения пойти и людей за собой повести, так, что ты себя в старухи-ключницы не записывай! – усмехнулся я, откинувшись на спинку кресла, – На счёт опыта ты конечно прав, да только я уже говорил, что не хочу начинать войну между русскими. Ведь для того, чтобы свергнуть императора нужно будет драться с гвардейцами, да и в Петербург придется по трупам русских солдат идти!

– Не переживай, тут и без тебя охотники найдутся, – резко встал из-за стола Григорий, – это, конечно, только мои измышления, но думаю, что затишье на наших границах объясняется довольно просто. В Петербурге знали о приготовлениях турка и рассчитывали на наше поражение, чтобы опосля разобраться с нами побитыми. А теперь им, что останется делать, только войной на нас идти. Так, что казачьи волнения нам сейчас ой, как на руку, а там и зима не за горами, успеем хорошенько подготовиться. Вот такие будут мои мысли!

– Согласен, очень похоже на правду и с казаками ты тоже прав, – вздохнул я, – поэтому есть у меня мысль отправить на Яик Пугачева. Он казак авторитетный, думаю, сумеет найти общий язык с тамошними атаманами, по крайней мере в вопросе нашего нейтралитета перед лицом общего врага. Организуем через него переписку, а дальше будем действовать по обстановке. Я же закончу операцию в Восточной Европе. Свяжусь со своей армией в Померании, окончательно разберусь с польскими делами и постараюсь утрясти все вопросы с австрийцами. Есть, конечно, большой соблазн использовать моих скандинавов и по быстрому прижать к ногтю питерских узурпаторов. У меня же там целая сорока тысячная армия всего в четырехстах верстах от Риги и русской границы, а там и до Петербурга не так далеко. А в ближайшее время ещё и эскадра Седерстрёма вернется на Балтику. Но боюсь, что это простое решение откроет для нас дорогу в ад. Ведь в таком случае я сам стану иноземным захватчиком и превращусь в короля Густава, мечтавшего о реванше за Северную войну. Так что, этими силами я могу только угрожать, а разбираться придется, как всегда, своими руками!

Интерлюдия "Вести с полей"

Поступавшие в Петербург вести с полей фронтов не предвещали ничего позитивного для императора и Верховного тайного совета. План Орлова по приведению Новороссии к покорности чужими руками накрылся медным тазом, после того, как турецко-польское вторжение на Правобережье Днепра потерпело полный крах. Одновременно с этим армия ненавистного императора Скандинавии изничтожила польскую государственность и прибрала к рукам Восточную Пруссию с Померанией, создавая напряжение на западной границе осколка империи. А тут ещё и казачки начали мутить воду на Южном Урале и разжившись там промышленной и тыловой базой навострили свои пики и сабли в сторону Екатеринбурга, металлургического сердца России, да вдобавок к этому государя-императора называли земляным червяком обругали самозванцем. Что, сами понимаете, уже ни в какие ворота не лезло.

Стамбул к тому времени ещё не стал Константинополем, поэтому командование императорской армии вполне обоснованно считало, что с разгромом армии Осман-паши, угроза для Новороссии окончательно не исчезла. А значит можно без опасений перебросить с южного направления необходимое количество войск на восток и быстренько разобраться с бунтовщиками.

Маховик гражданской войны принялся набирать обороты, хотя в её конечном исходе у Петербурга сомнений не было. Не смотря на потерю огромных, сравнимых с континентами, территорий, под властью императора Алексея оставалось самое большое в Европе государство, расположенное на развитых, давно освоенных землях, и сохранившее за собой львиную долю армии, населения и промышленного потенциала Российской империи.

Правда, поначалу, недооценка противника дорого обошлась Петербургу. Войска с юга шли долго и приходили разрозненно, а генералам страсть, как хотелось выслужиться и проучить холопов. Поэтому несколько болезненных поражений они получили, потеряв несколько полков, но стабилизировать линию фронта на подходе к Екатеринбургу всё же сумели. Фронт замер в шатком равновесии, а противники принялись судорожно зализывать раны и накапливать силы для того, чтобы склонить чашу весов в свою сторону до наступления холодов.

Глава 9

На следующие несколько дней я опять превратился в «чернильную душу», подписывая стопки указов о переназначении всех должностных лиц Великого княжества Новороссия на свои прежние должности и переутверждении десятков действующих законов, кодексов и уложений. Хорошо хоть удавалось периодически отвлекаться на работу с планом операции «Дунай».

В итоге было решено, что Ушаков возглавит поисково-ударную группу из «Константинополя», в качестве главной ударной силы, с четырьмя фрегатами на подхвате и ещё раз прочешет турецкое побережье, только теперь уже с востока на запад до Босфора, уничтожая всё способное перемещаться по воде и превосходящее размерами рыбацкую шаланду. «Крым» останется для обороны Севастополя, а Суворов заберет всю пехоту из крымских гарнизонов, вместе со всеми остальными кораблями, и отправится выполнять основную задачу. В моем распоряжении остаются два казачьих полка, Мариупольский драгунский и «Кальмиус», с которыми Александр Васильевич недавно ходил бить Осман-пашу.

Драгуны и казаки, в полном составе награжденные мной Рыцарскими крестами (за неимением под рукой других наград), получили задачу через неделю спокойно выдвигаться в район Елисаветграда и вставать там лагерем в ожидании моего прибытия. Я же присоединюсь к ним после того, как побываю на Донбассе и порешаю там все дела, вместе с Депрерадовичем и реактивщиками, которые в это время отдыхали на базе в Донецке и пополняли боекомплект.

Работы было много, но несмотря на загруженность, я успел перед отъездом немного осмотреть город и познакомиться с пароходом. Хотя городом Севастополь можно было пока называть с большой натяжкой. Из всех признаков города в наличии была одна полукилометровая набережная-пристань, парочка мощеных дорог и центральная площадь, на которой стояли храм Петра и Павла, резиденция Потемкина и ещё несколько однотипных зданий административного назначения. Все остальное было либо строящимися объектами, либо бараками и небольшими домишками, раскиданными компактными группами вдоль балок и бухт. Однако, к моему удовлетворению, во всём, что строилось, чувствовался основательный подход, а стук молотков и визг пил не стихал ни на минуту.

Район верфей тоже развивался с прицелом на перспективу, а мои указания по скрытию стоянки «Крыма» уже начали реализовывать. Сам же пароход смотрелся на окружающем фоне, как гость из будущего, даже несмотря на то,