Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

Тут Гимнуре, пусть ненадолго, всего лишь на миг, показалось, будто в воде, рядом с бревном, облюбованном птицей, стоит та самая девушка о множестве рук, которую он видел с юношей совсем недавно.

– С этим я уже закончил, – поразмыслив, ответил юноша. – Да, вот же. Заглянув в окно дома, где отыскал Куницу, я увидел внутри Златоглазку с братом, Саранчуком, и девушку Златоглазки, Маттиолу. Сидели они за столом, толковали о чем-то с Куницей, а может, резались в карты… неважно. Главное, в углу стояло пулевое ружье с трещиной вдоль цевья. Я рассудил, что хозяин ему – Златоглазка, и даже вообразил, как Златоглазка, выйдя наружу, пристрелит меня на месте. Нет, ничего подобного не случилось, но вскоре ты принес мне то самое, треснутое ружье, чтоб я застрелил Гуару.

– Я же тебе помочь хотел, так что ничего это не доказывает, – пробормотал Гимнура.

– А я и не говорю, будто способен что-либо доказать, – откликнулся юноша.

Говорил он спокойно, вполне рассудительно, однако его глаза полыхали огнем безумия.

– Но мне и не нужно ничего доказывать, верно? Зачем, если сам я все знаю и так?

Сощурившись, он вновь устремил взгляд вдоль ствола. К тому времени озерцо озарилось серым предутренним светом, над поверхностью воды зазмеились, потянулись к небу дымчатые, полупрозрачные щупальца тумана.

– Я ж другом тебе хотел стать, – упрямо повторил Гимнура.

– Нет. Тебе просто требовалось покончить со всей их троицей чужими руками, – возразил юноша, – и тут подвернулся я. Сервал принялся трепать языком, и, пусть даже не назвал ни тебя, ни Куницы с Гуарой, ты понял, сообразил, что братья Лилии выбьют из него и твое имя, и тогда тебе конец. Поэтому ты и назвал мне их всех, а также указал, где искать тело, и, таким образом, обеспечил себе то, что среди нас, крючкотворов, зовется «презумпцией невиновности». Где ты, к примеру, был, когда я заколол Куницу багром? За угол отошел, облегчиться?

– Остер-регись! – пробормотал черноперый и щелкнул клювом, а после еще настойчивей повторил: – Остер-регись!

Гимнура выпрямился, а может, встал с колен, и его туловище поднялось над водой так, что легкая рябь заплескалась не выше пояса.

– Ну а Гуара перед смертью кричал, на помощь звал, – продолжил юноша. – Кого? Народу в таверне у Коба из-за ярмарки собралось – хоть отбавляй, я и подумал, что он на дружков-выпивох надеется. Но ты же за нами следил – по крайней мере, вначале, а он тебя заметил и звал, молил помочь ему, от скорой смерти спасти. Ты ведь в дружбе с ним был, вот он и думал: выручишь… Ну а ты-то, Гимнура? Сам ты кого на помощь звать будешь?

Ладонь Гимнуры со стиснутым в пальцах ножом вынырнула из воды, словно плотвичка, и в тот же миг юноша нажал на спуск.

Грохнул выстрел. Нож, свистнув над ухом юноши, с глухим стуком вонзился в ствол дерева за его спиной, а Гимнура, словно продолжая бросок, качнулся вслед за рукой и плавно, почти без всплеска, улегся ничком на поверхность темной, окутанной дымкой тумана воды – только ноги, отягощенные сапогами, остались на дне.

Черноперый, оставив бревно, устремился к убитому, устроился на его затылке, вцепился когтями в волосы.

– Не тронь глаз, – сказал ему юноша. – Убирайся оттуда.

– Хор-рошо!

Смерив его разумным, осмысленным, без малого человеческим взглядом, черноперый взлетел на пышную ветку пряженицы, нависшей над самой водой.

– Кор-рм – нет.

Вспомнив о сэндвиче, юноша вынул его из кармана и вновь развернул тряпицу. За ночь хлеб здорово искрошился, измялся, но оставшееся мясо в пищу годилось вполне.

– Вот. Бери, ешь. А глаза не тронь, ясно?

– Хор-рошо! Хор-рошо!

Черноперый замер, не сводя с сэндвича глаз, и юноша отступил от угощения на шаг-другой.

– Забирай и лети. Забирай, что по вкусу… но после будь добр вернуться туда, откуда явился, или продолжить путь туда, куда направлялся, пока не встретил меня. Понимаешь?

– Птичка… хор-роший?

– Пожалуй, да, – не без некоторых колебаний отвечал юноша. – Вот только Лилию, чтоб известить обо всем ее отца с матерью, придется оставить здесь, а с тобой я ее не оставлю. Пока ты жив, не оставлю, так и знай.

– Мяс-цо… бр-рать?

– Да. Бери, ешь на здоровье, но потом улетай. Улетай и гляди, больше сюда не возвращайся.

Черноперый спорхнул к земле, подхватил мясо и, держа его в клюве, кругами устремился ввысь – выше, еще выше, к самому небу. Наконец ему посчастливилось отыскать попутный ток ветра, и он повернул на северо-запад – очевидно, следуя вдоль берега моря.

Юноша смотрел ему вслед, провожая взглядом крылатое черное пятнышко на фоне утреннего неба, пока и крылья, и пятнышко не исчезли вдали. После этого он прислонил пулевое ружье Гимнуры к стволу того самого дерева, в которое угодил брошенный Гимнурой нож, и двинулся в путь, на ходу размышляя, скольких из тех, кто ему знаком, успел спасти от гибели, а сколькие, кроме Лилии, ушли из жизни навеки.

Об авторе

Джин Вулф родился в 1931 году в Нью-Йорке (Бруклин), а рос в Хьюстоне, штат Техас. Два с половиной года отучившись в Техасском университете A&M, он бросил учебу, был призван на военную службу, во время Корейской войны награжден почетным знаком «За участие в боевых действиях», а после, воспользовавшись законом о льготах для уволенных в запас, поступил в Хьюстонский университет, где получил специальность инженера-машиностроителя. Вершиной его инженерной карьеры стал пост редактора отраслевого журнала Plant Engineering, каковым Джин Вулф оставался до 1984 г. В 1956 году женился и принял католицизм, который сильно повлиял на его дальнейшее творчество.

Дебютировал с НФ-рассказом в 1965 году. Потом рассказы стали регулярно появляться в культовой антологии Orbit, составителем которой был известный критик и редактор Деймон Найт. Он же и рекомендовал Вулфу перейти на крупную литературную форму. Первый роман Operation Ares вышел в 1970 году.

Джин Вулф был признан выдающимся писателем-фантастом с выходом в свет «Пятой головы Цербера» (1972 г.), а в 1973-м удостоился «Небьюлы» как автор повести «Смерть доктора Острова», признанную лучшей повестью года. В 1977 г. его роман Peace завоевал премию Чикагского литературного фонда, а небольшая научно-фантастическая поэма The Computer Iterates the Greater Trumps была награждена премией Рислинга.

Четырехтомная «Книга Нового Солнца» быстро сделалась классикой жанра. Первый том, «Тень палача» (1980 г.), был удостоен Всемирной премии фэнтези и премии Британской ассоциации научной фантастики; второй том, «Коготь Миротворца» (1981 г.), выиграл «Небьюлу» и «Локус»; третий, «Меч ликтора» (1982 г.), удостоился премии «Локус»; четвертый, «Цитадель Автарха» (1983 г.), – Мемориальной