Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

я. Приятная компания, любовные утехи и все последствия, вытекающие из подобных диалогов это, конечно, замечательно, однако моя проблема волновала куда сильнее, чем развлечения.

«Ага. Утром деньги, вечером стулья», — ответила она, на что у меня вырвался смешок. Вот те раз, конечно. И такие легендарные цитаты здесь тоже встречаются, забавно.

«Можно сказать и так. Но, если все выйдет — я буду только рад. Не каждый день удается пообщаться с представителями другой расы, которые не смотрят на меня с пренебрежением».

«Скольких ты видел живыми, Громов?)».

«Как минимум троих», — ответил я предельно честно и не соврал. Шая с Нандором и Торбин. Причем последний относился ко мне предельно адекватно.

«Ладно, душ освободился наконец-то. Напишу когда что-то узнаю. Доброй ночи и еще раз спасибо».

«Доброй ночи».

* * *

Чат схлопнулся. Шая медленно, почти неосознанно прижала телефон к груди в области сердца.

Под ребрами разливалось непривычное и странное тепло. Десятилетиями ее учили контролировать чувства, анализировать их, препарировать до тех пор, пока от них не останется лишь сухой вывод. Но это… это чувство не поддавалось анализу. Оно просто было.

Шая повернулась к панорамному окну. Внизу огни Феодосии сияли по ночной тьме как горсть брошенных самоцветов на черную скатерть. Она смотрела на них, но не видела, погруженная в собственные мысли.

Странный. Очень странный человек. Грубый, порой резкий, лишенный всякого изящества, но в его действиях была своя логика и… как это называется у людей? Кажется, человечность. Шая не знала, почему о Викторе Громове ходили те слухи, о которых она читала в досье. Почему-то ей казалось, что этот человек был куда более «чистым», если так можно выразиться, по отношению к своей работе и справедливости, чем многие другие.

Если подвести более простой вывод, то Шая озвучила в своей голове его так: Виктор Громов в ее глазах — самый настоящий человек с большой буквы. Возможно, в ней говорило чувство благодарности и интерес, она не отрицала это, но какое теперь это имеет значение?

Главное, что он согласился. Не испугался ее прямолинейности, не начал юлить. Просто пошел навстречу и даже шутил в ответ. Шая улыбнулась своему отражению в стеклеопакете. Теперь оставалось лишь выполнить свою часть сделки. Найти то, что он просил. Связь… принудительная, болезненная. Что-то похожее она действительно встречала. Не заклинание, а скорее, последствие. Побочный эффект от грубого неверно проведенного ритуала. Обратная сторона силы, которая бьет по самому колдуну, если тот допускает ошибку. Она читала об этом в тех самых фолиантах, где искала сведения о похищении душ. Древняя эльфийская магия.

Вряд ли она найдет, как полноценно решить эту проблему, но, возможно, выйдет ослабить действие. С остальным ему придется разбираться самому у более компетентных магов этой области.

Щелчок замка в ванной вырвал ее из размышлений. Из облака пара в комнату шагнул Нандор, вытирая полотенцем мокрые волосы.

— Шая, душ свободен.

Она не ответила, продолжая смотреть на город.

— Шая?..

— … да… — наконец отозвалась она, глядя в окно. Нандор не заметил, но на ее губах оставалась сдержанная, но загадочная улыбка. — Сейчас иду.

* * *

Я отложил телефон и закрыл глаза, ощущая, как волны усталости накатывают одна за другой.

— Ты ей понравился, — прокомментировал гримуар ни с того ни с сего.

— Да что ты? — съязвил я, не открывая глаз.

— Я серьезно, — отозвался гримуар. — Эмоциональный фон ее сообщений был… очевиден даже для меня.

— Не верю, — продолжал я в том же духе.

— Нет, правда, Громов. Все факты налицо.

— Не может быть, — хмыкнул я, ощущая, как медленно проваливаюсь в сон, а вместе с тем все еще прокручиваю в голове события последних дней.

Проблема с оккультистами не была решена окончательно, но ее дальнейшим развитием должны будут заниматься компетентные в этой сфере люди. А именно: СБРИ, МВД, Инквизиция и прочие имперские службы. Пускай они дальше ловят этого перевертыша и занимаются вопросами существ, способных менять личину.

Подумать только… доппельгангеры…

Нет, хватит. Не хочу думать. На этом мои полномочия, как говорится, «всё».

Оставалось два пункта в списке неотложных дел, оставленных мне в наследство от прошлого владельца этого тела. Дуэль. Москва. Долги, которые я должен вернуть, нравится мне это или нет.

Я проснулся от того, что тело, пролежав неподвижно несколько часов, начало затекать. Внутри, под ребрами, все еще ощущалась неприятная пустота. Это была не боль и не ломота похмелья. Скорее глухая, фоновая слабость. Резервуар был пуст, и тело настойчиво напоминало об этом каждой своей клеткой.

Кофе. Мне однозначно нужен кофе. Я спустился на кухню, засыпал молотые зерна в турку и поставил на огонь. Пока над плитой поднимался густой, горьковатый запах, я вышел на задний двор.

Прохладный, влажный воздух коснулся кожи, заставив взбодриться. Я начал с простых упражнений на растяжку, затем перешел к отжиманиям и приседаниям. Каждое движение давалось с небольшим, но назойливым усилием, словно я работал не с весом собственного тела, а тягал невидимые гири. Мышцы отзывались неохотно, но я заставлял их работать.

После зарядки я отправился в ванную. Горячая вода хлестала по плечам, смывая усталость. Когда пар немного рассеялся, я протер ладонью запотевшее зеркало и впервые за все время полноценно взглянул на себя от головы до пят.

С отражения на меня смотрел уже не тот изможденный, угловатый мужчина, каким я его помнил в первые дни. За прошедшие недели тело, которое я получил в пользование, начало меняться, приспосабливаясь к новому режиму. Сухая, почти пергаментная кожа, обтягивавшая ребра, теперь демонстрировала обозначившийся рельеф мышц. Линии плеч стали шире, определеннее. На предплечьях, где раньше лишь угадывались сухожилия, теперь проступали волокна мышц, наливавшиеся кровью после каждого упражнения. Худощавость никуда не делась, но она перестала быть болезненной.

Я внимательно изучал эти изменения с беспристрастностью врача, фиксирующего динамику состояния пациента. Абстинентный синдром, который проще называть алкогольной зависимостью, терзавший этот организм, сошел на нет. Исчезло сосущее чувство в солнечном сплетении, напоминавшее жажду, что была вписана в химию этого организма длительным периодом пьянства. Бокал вина за ужином больше не был поводом напиться, а лишь дополнением к пище.

Тяга к табаку, еще недавно казавшаяся непреодолимой, тоже ослабла. Желание закурить еще возникало, особенно когда кто-то дымил рядом, но подавить его не составляло труда.

Я становился сильнее. Физически, духовно, магически. Это было приятное чувство.

Закончив с водными процедурами, я спустился вниз. На кухне пахло свежесваренным кофе и чем-то сдобным. Лидия