Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

полицейского на входе и родни Эрнандес (я краем глаза поглядываю на их с Мартинес чат), он оказывается достаточно нормальным типом. Во всяком случае, первым в бутылку не лезет, должностью не бравирует, общается адекватно.

И чего они все из-за него так тряслись?

Какой-то невидимый чёрт бьёт меня под руку — и я сослепу принимаю штуку под рубашкой, на его груди, за вещицу из дому. Тут же откровенно спрашиваю.

Мартинес стоит, проглотив лом и выпучив глаза, примерно с половину минуты — пока с вопросами к негру не подключается Эрнандес.

Оказывается, Коули — ещё и великий баскетболист в прошлом, а учился в университете без отрыва от работы. Широко известная личность в некоторых кругах.

Я уже собрался было потихоньку полезть в сеть — поискать, что найду на него, когда он отрубил всю связь в радиусе нескольких метров (на самом деле, может, и больше — просто дальше я "не вижу"):

— Дамы пока здесь. Виктор, пожалуйста, за мной. Если понадобится ваша помощь, — он всё-таки обращает на них внимание ещё раз, — я тут же вам скажу.

Мартинес и Эрнандес остаются подпирать стенку, как и Миру, а я шагаю за рослым темнокожим в самый конец коридора и далее за поворот.

Кстати, надо аккуратнее болтать языком. В испанском, знаю точно от подруг, само слово ни разу не обидное. Negro, чёрный — я спрашивал. Просто название цвета, ни больше, ни меньше.

А вот в других местных ситуациях — черт его знает, как оно. Не оскорбить бы на ровном месте ненароком.

— Если не секрет, что здесь произошло? — вопрос задаю безо всякой задней мысли, абсолютно искренне и шагая в чужом кильватере.

— Могу ответить исключительно с поправкой на ваш социальный рейтинг, — бросает через плечо бывший баскетболист. — Намёки понимаете?

— Останется строго между нами. — Угадываю, что сказать. — Просто и отца недавно...

— Я помню. И принимаю это во внимание. Вначале некоторое количество неизвестных личностей использовали достаточно серьёзный переносной комплекс искусственного интеллекта, чтобы пройти внутрь клиники. Ваша мать...

— СТОП!

Бл*, когда-нибудь моя непосредственность меня доканает: Коули и в самом деле останавливается и удивлённо оборачивается.

— Простите, не то хотел сказать. Детектив, я могу спросить у вас цифру? Какое быстродействие, по вашей оценке, было у того импортированного комплекса? "Стоп" ляпнул не для того, чтоб вы тормозили в коридоре.

— Вау. — Он не спешит трогаться с места, перекатываясь с пятки на носок и глядя на меня сверху вниз. — Удивили. — Затем называет число.

— А у здешней пропускной системы сколько?

Ну а чё, как говорит Мартинес. Если будет нельзя — он и не скажет. Но главная-то цифра — первая, вторую я и у Тики запросто спрошу.

— Если бы вы не рубанули связь, — указываю взглядом на собственный концентратор, — я бы сейчас опекунше позвонил и открыто спросил.

— На две трети ниже, — полицейский сообщает ещё одно число. — А почему спрашиваете?

— Шутите?! В этом мире совсем не так много производителей, которые выдадут подобный уровень... Даже не производителей, — перебиваю сам себя, размышляя вслух. — Пользователей. Штука наверняка паленая и делали её точно не здесь.

— Соображаете. Откуда?

Хотя мы и по-прежнему стоим на месте, спрашивает он без напряжения. Предполагаю, не в последнюю очередь потому, что я — это HamQualCon, а скорость обращения к информации у этого парня запредельная.

Надеюсь, я сейчас не ошибаюсь с завышенной самооценкой.

— Когда вступал во владение пакетом, — рисую пальцем в воздухе логотип HamQualCon, — от электронного правительства приходили уведомления. Почитал кое-что по законодательной базе.

— А ведь это закрытая информация, — спокойно сообщает темнокожий. — По идее, негражданину недоступная.

— Какая? Что ломать замок нужно более мощной машиной?!

— Нет, конкретные показатели комплексов, — он слегка озадачивается. — Что именно производится здесь, а что импортируется — дальше списка цэ не разглашается.

Знать бы ещё, что у них тут за иерархия грифов — сколько пунктов и каких.

— Да проверяйте, сколько хотите, — отмахиваюсь с чистой совестью. Мне действительно нечего скрывать. — Я лишней информации ни у кого никогда не просил, по крайней мере, на тему государственной тайны, — последние слова выделяю насмешкой. — Доступ у вас наверняка есть. Уж мои-то пакеты от электронного правительства...

— Я вижу, что вы говорите правду, — перебивает он меня. — Не поделитесь соображениями? Вот вы только что выяснили, что на этом объекте работала импортная техника. Каков дальнейший ход ваших мыслей?

— Занятный у нас разговор получается, офицер. Такое ощущение, что я пишу контрольную, а вы — тот старшеклассник, который у меня её списывает.

— Вы — очень большое исключение, — чеканит он. — И я пока не определился, как строить с вами работу.

— А не хотите обменяться намерениями?! — исключительно под влиянием внезапно проснувшейся интуиции, добросовестно озвучиваю, что думаю. — Иду ва-банк. Я спросил вас для того, чтобы лично, без опекунов или близких понимать: что произошло и как с этим бороться в будущем.

— А почему вы считаете, что мишень — вы?

— Шутите снова? Кажется, вы меня прямо сейчас ведёте на опознание тела матери.

— Вы очень хорошо держитесь, просто на зависть, — он словно зондирует почву перед собой.

— Скажу словами одного писателя моей родины: голову пеплом я посыплю позже и в другом месте. Что там на тему мишени?

— У вас иллюзия собственной грандиозности. — Полицейский по-прежнему серьёзен.

Хм, а ведь девчонки тоже упоминали эту пару слов.

— Я понимаю, что взрывной рост рейтинга, вход в первый список и потеря сразу двух родителей за короткий период точности анализа вам не добавляют, — невозмутимо продолжает негр. — Но лично у меня есть очень серьёзные подозрения, что этот этаж, — он ведёт рукой вокруг себя, — может оказаться не тем, чем кажется.

— Ага. И они все на самом деле живы, — фыркаю.

Хотя, возможно, и не должен бы. Но что-то подсказывает, что лучше сейчас сохранять естественность.

— К сожалению, нет. Просто людям свойственно путать цель и инструмент — особенно когда мотивация и сам преступник остались за кадром.

— Ух ты. — А вот здесь он заставляет меня задуматься по-настоящему. — Знаете, а ведь я уже согласен.

— На что? — бывшая звезда баскетбола опять вежливо наклоняет голову к плечу.

— Вы очень аккуратно подводили меня к нужным вам выводам. Деликатно, вежливо, не перебарщивая. Вы явно собирались сделать какое-то предложение. Я пока не догадался, что это — слишком мало знаю вообще — но вижу по вашему типажу, что плохого не предложите.

— Вау снова.

— Да. Потому и сказал вам: согласен. Коули, что вы хотели предложить?

Глава 3

— Вы понимаете, что мы с вами оба — гайдзины, забравшиеся