Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

над камнем — не исключено, что у неизвестных строителей он мог играть роль алтаря. Свет факела озарил то, что сразу привлекло всеобщее внимание. На камне стоял ларец около локтя в длину, крышка была приоткрыта. Гуго показалось, что изнутри пробивалось голубоватое свечение.

Граф энергично обошел вокруг камня и выхватил из ларца какой-то предмет. Гуго де Пейен вздрогнул. Это была еще одна серебристая фигурка, вроде тех, что он нашел в своем доме. Что именно, шевалье не рассмотрел.

— Похоже, это их идол! — граф поморщился и чуть покачнулся. — Здесь дурной воздух… кружится голова.

Гуго де Пейен догадался, что сюзерену стало плохо.

— Это даже не серебро, — продолжил граф. — Какой-то неизвестный металл… Паскаль, возьми эти штуки.

Гуго де Пейен не успел ничего сказать. Оказалось, что ларец набит фигурками птиц и зверей. Паскаль со своим крестьянским простодушием шагнул к ларцу и большими ладонями загреб сразу с десяток фигурок. Глаза слуги выпучились и остановились, а лицо исказил ужас. Судороги пробежали по телу, и он повалился навзничь, стукнувшись головой о камни. Из уголка его губ, как у бесноватой кликуши, поползла белая пена. Выроненные из руг слуги фигурки рассыпались по поверхности камня. Гуго де Пейен отчетливо разглядел среди них пчелу, змею и лягушку. В тот же момент раздался крик Жоффруа Бизо:

— Господа! Сарацины!

К счастью, Жоффруа ошибся. Сарацин был один, да и был ли он сарацином? Никто не понял как и откуда появился этот человек. Он метнулся, как тень, к ларцу, на ходу выхватив из ножен изогнутую саблю. Гуго де Пейен прикрыл собой графа и мгновенно обнажил меч. В ближнем бою он был куда опытнее своего сюзерена.

Нападавший сражался отчаянно и с таким яростным напором, что Гуго сразу оценил его превосходство. Легкая, средней длины сабля вращались в руке сарацина, нанося стремительные удары. Гуго едва успевал блокировать их мечом. К счастью, Жоффруа Бизо, оказавшийся неплохим фехтовальщиком, стал напирать на сарацина сзади. Граф Шампанский тоже ринулся в бой. Но нападавший двигался как ртуть, ускользая от ответных ударов. Возможно, окажись они на открытом пространстве, сарацин бы одержал победу, но в неудобном маленьком помещении против трех мечей ему стало туго. Он ловко перескочил через монолит с ларцом, одновременно схватив одну из фигурок. В следующий миг незнакомец метнулся к выходу, на долю секунды обернулся, запоминая лица рыцарей, и растворился в темноте. Оставаться было опасно. Факел перегорал, и темнота сгущалась.

Жоффруа Бизо склонился над скорчившимся на полу слугой. Паскаль был жив, хоть и без сознания.

— Не по-христиански бросать его здесь! — скомандовал граф. — Господа, я буду освещать путь, а вы попробуйте донести этого несчастного серва.

— Святилище надо закрыть. Это — проклятое место! — не зачехляя меч, Жоффуруа подхватил Паскаля под мышки и потащил к выходу:

— Сеньор Гуго, прикройте мне спину.

Дверь пришлось запереть. Как не велико было у Гуго де Пейена желание прихватить хоть одну из фигурок с собой, но пришлось сдержаться. Было бы непростительно рисковать жизнями — своей и друзей.

Так, вздрагивая и держа на изготовку мечи, они двинулись обратно. К счастью, Ролан был жив и здоров и освещал лампой выход.

— Что случилось? Он жив?

— Да, здесь сарацины.

Двери в подземелье и наверху в деннике тщательно закрыли. Из конюшни вышли по очереди, стараясь не привлекать внимание. Тело Паскаля Жюрден чуть позже вывез в телеге с соломой.

На следующий день в доме графа держали совет.

— Думаю, пока нужно приостановить поиск. И спуститься вниз с отрядом королевской стражи, — граф был серьезен и, похоже, слегка напуган. — По королевскому дворцу бегают сарацины.

— Вход в подземелье закрыт. Почему мавры не воспользовались им раньше?

— Сарацин полно за каждым кустом. Но это не мавры, — задумчиво покачал головой Жоффруа. — Вернее не мавр, уж очень он был похож на европейца. А одет был как хашишин…

— Кто?

— Их зовут хашишины. Говорят, они вдыхают какую-то дурь перед началом битвы. Возможно, все гораздо сложней. Но они очень опасны. Мы наткнулись на отряд хашишинов, когда перешли Иордан и хотели идти к Дамаску. Так вот один из них уложил до двадцати наших.

— Европеец, говоришь? Неужели предатель-рыцарь?

— Все может быть. Но мне кажется, он был одиночкой. Будь их больше, сарацины бы не отпустили нас.

— Это похоже на правду.

— Мон сеньор, — вмешался Гуго де Пейен, — как здоровье Паскаля?

— Слава Богу, он жив, но не приходит в себя уже сутки. Проклятое колдовство.

Гуго кивнул. Если две фигурки значительно ослабляли самочувствие, то несколько, взятых одновременно могли беспощадно убить. Но все они имели значение.

— Мон сеньор, — он снова обратился к графу: — нам нужно поговорить наедине. Простите меня, сеньоры.

Разговор дался нелегко. Гуго не давала покоя мысль, что он чуть не стал причиной гибели своих друзей и несчастного слуги Паскаля.

— Мон сеньор, эти предметы в ларце…

— Эти идолы, что ли?

— Я мало знаю о них, но некоторые есть в манускрипте. Думаю, манускрипт и подземелья связаны между собой…

— Я тоже это понял.

— Мон сеньор, каждая фигурка — это амулет.

Граф вскинул удивленный взгляд:

— Да, я почувствовал это.

— Их не стоит брать сразу по несколько штук, а порознь они наделяют силой. Я просто еще не знаю какой. Думаю, не стоит пускать в подземелье королевских солдат. Мы должны все обдумать. Внизу какие угодно тайны! Но если они попадут в руки нечестных людей…

— Да, я тебя понял. Только чистый сердцем удержится от искушений. В недрах Храмовой горы могут быть такие святыни! Посох Моисея, свитки мудрецов, копи царя Соломона!

— Мон сеньор, с этими знаниями мы сможем сделать прекраснее мир и очистить его от скверны и зла.

— Да, но спускаться в подземелья стало опасно. Я не могу рисковать людьми. Нужны большие отряды. Кирки, лопаты, факелы…. В конце концов, об этом узнают. Но, мон шер, кажется, выход есть! Получить разрешение короля. Ты ведь мечтал создать свое братство? Орден на защите пилигримов и граждан? Думаю, Балдуин будет не против!

Глава двадцать первая. Союз девяти

Граф Гуго Шампанский был прав. Пытавшиеся зарегистрировать свой Орден монахи-иоанниты, по прозвищу «госпитальеры», полностью подчинялись папе. А королю Балдуину были нужны свои преданные люди. Свой Орден, который служил бы Иерусалимской короне верой и правдой. Плод Крестового похода — полурыцари-полумонахи, способные держать меч в руках, но отказавшиеся от соблазнов бренного мира.

Король Балдуин выглядел несколько расстроенным. Он ходил по приемной, скрестив руки за спиной и разглядывая загнутые носки сапог из сафьяна. Причиной этому были семейные передряги. Жена